Нисхождение короля

Следом за барабанами морвиусы запели странный речитативный мотив, опускающийся до гортанного пения. Запрокинув головы, они раскачивались из стороны в сторону. Плотный ряд деревьев скрывал белое небо, здесь было темно как в сумерках, но вместо осеннего холода, казалось, что я нахожусь в раскалённой бане. Пар поднимается снизу-вверх, дурманя рассудок. Барабанный бой проникал под кожу в сосуды, добираясь до моей крови, глуша ариус, и я поддавалась ему.

Он шептал странные желания, пробуждая воспоминания о чём-то первозданном, естественном как сама жизнь.

Я видела себя драконом, летящем над бескрайней прерией, гонящей стадо овец. Видела себя чудовищем, бросающимся вниз на испуганных крестьян, забившихся в свои норы. Я чувствовала, как впиваюсь клыками в жирный бок огромного быка, истошно мычащего от боли. Чувствовала кровь, её сладость и мягкость. В голове раздавалось всё больше и больше барабанных ударов, а перед глазами вставала кровь. Она заполоняла пространство, мешаясь с огнём, создавая удивительный красно-рыжий букет из фейерверков. Кровь шкворчала, закипая, и с шипением падала на раскалённую землю.

Сквозь видения огня, вижу очертания гигантского чёрного существа, стоящего напротив. Он изрыгает новые столпы пламени, поджигая до искрящейся зелены воздух. Пламя отступает, и я вижу его в чёрных, дымчатых тонах, тянущегося ко мне сквозь остатки огня.

– Никлос... – шепчу вполголоса, сходя с места и сразу наталкиваясь на кого-то перед собой. Невидимый, но осязаемый незнакомец накрывает мои губы своим, говоря:

– Я здесь, Селеста, – шепчет родной голос, растворяясь в усилившемся огне.

Смущённая, я на мгновение замираю на месте, но снова делаю шаг, ведомая невыносимо-яркой жаждой близости. Очертания Никлоса становятся чётче, он раскрывает рот в многообещающей улыбке, с надеждой и верой шагая ко мне навстречу. А я спотыкаюсь от неправильности происходящего. Касаюсь губ, вспоминая знакомый вкус, и отступаю, видя недоумение на лице чёрного дракона. Нет. Это не моё желание. Это не мой выбор.

Это не я.

Пелена падает с глаз, а барабаны теряют надо мною власть. И просыпается ариус.

Глава 21. Презумпция власти

Никлос

Почему она так очаровательно-мила, когда спит и так раздражительно-прекрасна, когда бодрствует? Девушка словно вобрала в себя всё, что желанно и ненавистно одновременно. Она гнётся от резких слов, сжимается от причинённой боли, а потом будто гибкий стебель цветка поднимается к солнцу, упрямо оставаясь на месте. Беззащитная, но стойкая.