Нисхождение короля

– Ты – старый бог?

Ктуул сделал странный крутящий жест руками, согнувшись в полупоклоне:

– Прошу любить и жаловать! Хотя этот термин и выглядит устаревшим, но почему бы и нет? Кто вы такие, чтобы гадать о происхождении мира? Живёте слишком мало, чтобы осознать бессмертие, вот и кажется, что вечные – это боги. Но мир мы не создавали, – и Ктуул рассмеялся. – О, как же приятно говорить! Бесконечный сон, с прорывами в явь, утомляет. Я рад, что близится пробуждение. Рад, что скоро увижу старых друзей. Рад вновь встретить тебя, Девон.

– Как ты меня назвал? – нахмурился Ник, внимательно слушая поток слов вечного. А мужчина в ответ вновь радушно улыбнулся, качая головой.

– Прости, я забываю, что от тебя осталась лишь душа да Демон, что вы называете нориусом. Печально знать, что память не вернётся. А личность с иным опытом – это не тоже самое. Хотя... – и вечный вновь натянул улыбку на чужое лицо.

Теперь Никлос видел сквозь черты колдуна иные очертания. Иная мимика, иное на дне глаз, движения тела, взмахи рук, тембр голоса, походка.

Всё чужое превратило колдуна в невероятно пластичное и мягкое подвижное создание. Оно без усилий переделало тело Томара под себя, удобно разместившись в каждой клеточке чужого вместилища души. Только вздыхало иногда, будто костюмчик тяжеловат, но носило с аристократической элегантностью.

– Может ты и перерождался десятки раз, но стоит оказаться единственным носителем, как собираешься в одно целое. И это создание я знаю. Я знаю тебя, Никлос Каргатский, мой милый друг, поклонник и подопечный.

Ты был мне как брат и как сын, мой воспитанник, мой эгоистичный принц. Так жаль, что наша история осталась лишь в моих воспоминаниях. Так здорово, что Вселенная дала нам второй шанс. Ты ведь готов возобновить нашу дружбу?

– Мне от тебя ничего не нужно. Оставь в покое меня и этот мир. Что бы ты не затеял – не получится. Пока действует Сделка ты будешь здесь в клетке, как и остальные в своих клетках. Так что оставь Томара и исчезни! – твёрдо заговорил Никлос, напрягаясь и готовясь выпустить в вечного тьму, вздумай тот напасть.

Ему с трудом удалось сбросить очарование речей Ктуула, от голоса которого чем-то приятным отзывалось в груди. Ник чувствовал себя мышью перед удавом, зачарованный магией знакомого голоса. Хотелось слушать и слушать, но король вовремя сообразил опасность слов существа и смог высвободиться.

Лёгкая рябь недовольства прошла по лицу Ктуула, но он не возмутился.

– Прости, Никлос. Я забыл, что ты так юн и смертен. Неопытен.