Нисхождение короля

И тогда всё закончилось, будто со свистом спустился огромный нож, обрубая невидимые нити.

– Арт, – прошептала на выдохе, оборачиваясь к зеркалу. Из носа пошла кровь и капли шлёпнулись на кружевной вырез платья. Красное на белом. И лицо бледное как мел. Я обхватила себя за плечи – пришла ледяная дрожь. И колючки под кожей, словно разом всё тело отсидела.

Пытаюсь продышаться, но не могу, воздуха меньше и меньше, а на вдохе – вообще нет, только один свист из лёгких, и грудь ходуном ходит. Вновь кружится голова, холодеет сердце.

– Нет, нет, нет, нет, нет, нет, – невпопад застучали зубы, и я до крови прикусила щёку. А услышав шаги за пределами комнаты, ринулась к окну, распахнула створку и как есть прыгнула вниз – я никого не хотела видеть.

Второй этаж показался первым – легко опустилась вниз и бросилась в лес. Повезло – гардеробная комната находилась рядом со входом в лабиринт, в который с некоторых пор запрещено входить всем, кроме членов королевской семьи, так что я знала – там не потревожат.

Я двигалась так быстро, что вряд ли кто понял, что увидел. За мной крыльями расползался ариус, скрывая в белёсом коконе от остального мира. Хотелось забиться в норку, спрятаться в половую щель, зарыться в песок и исчезнуть среди морских глубин, но я могла только бежать вперёд до центра лабиринта, а потом насквозь дальше в лес к обрыву, застыв среди деревьев на небольшой поляне, где мелкая дрожь превратилась в крупную, где меня остановило и бросило на землю.

– Нет, о нет, святая Клэрия, убереги, нет, так не могло произойти, – запричитала, обнимая себя и сворачиваясь в клубок. Разве холод может быть таким жестоким и так быстро пропитать вены льдом? Заморозить кровь, узлом завязать жилы и раздробить сердце?..

– Арт, где же ты, почему я тебя больше не чувствую?.

* * *

Не знаю, сколько времени пролежала здесь, наверное, не слишком долго, прежде чем она меня нашла. Её голос услышала ещё раньше, но не подала виду, продолжая лежать в мокрой траве, лелея разбитое вымороженное нутро. Я тщетно пыталась отыскать хоть крошечную ниточку, хоть маленький тонкий волос нашей связи… ничего не осталось, глухо. Как лезвием отрезало.

Я никогда не спрашивала, что чувствовала мама, когда папа умер.