Прорицатель. Дочь рода

Но зачем бы ему это делать?

Столько вопросов, столько всего нужно узнать… как же я устала.

Устала притворяться и делать вид, будто мне дороги ценности местных аристо. Устала каждый день изображать благодарную дочь и слушать упрёки отца.

Мой мир был проще. Но, может, именно поэтому он так быстро сдался? Мы жили в относительной гармонии, пока не пришла скверна.

И мир не устоял. Мы не бойцы, не воины, не убийцы.

Созидатели. Стражи живого.

Нам было нечего противопоставить тьме. Чтобы выжить, мне пришлось предать свою суть.

– Ярина.

Я подняла глаза на Алексея, который протягивал мне телефон и что-то говорил, но я не слышала слов. Я будто снова оказалась там, на пепелище своего мира. Перед глазами возник осквернённый мерзостью лес и мой народ, обращённый в чудовищ. Они тянули ко мне руки, скрюченные пальцы с чёрными когтями пытались разорвать горло и уничтожить свет внутри меня.

Пришлось тряхнуть головой и вынырнуть из воспоминаний. Мне нужно придумать предлог для отца, остаться в роду и выполнить данное Ярине обещание, но никто не должен узнать о Хаосе.

Я втянула воздух сквозь зубы и растёрла лицо. Алексей Наумов смотрел на меня, хмурился и кусал губы.

– Могу я чем-то помочь вам? – вежливо поинтересовался он. – Мы с Семёном обязаны вам жизнью.

– Я справлюсь сама. Спасибо.

– Вы уверены? Я…

– Да отстань ты от меня! Я спасла ваши аристократические задницы, напоила целебным зельем и помахала мечом.

Вскочив с земли, я встала напротив Наумова. Как же он меня достал. И ведь не успокоится, пока не посчитает, что выполнил свой долг по отношению к малахольной девице из благородного рода Войтовых. Я решила бить словами наотмашь, так, чтобы у него не осталось никаких сожалений.

– Я не нуждаюсь в помощи того, кто не в состоянии защитить даже себя. Попались в ловушку, как зелёные юнцы, подставились и чуть не сдохли! Избавьте меня от своей жалости и пожалейте лучше себя.

Я смерила взглядом следы от когтей на его лице и скривилась. Пусть ненавидит меня, пусть презирает. Только не жалеет. Жалость – худшее из чувств. Ненависть всё же честнее и чище. Ненависть не ранит так и не напоминает о слабости. Слабости, которую я сейчас не могу себе позволить.

Алексей Наумов оскорбился. Я видела, как раздуваются его ноздри, как он сжимает челюсти и с трудом сглатывает. Обиделся мальчик.