Прорицатель. Дочь рода

Круглое брюшко, пухлые пальцы, унизанные кричаще-дорогими кольцами, богато расшитый верхний пиджак, – он будто специально выставлял напоказ свои доходы. При всём этом назвать Еремея Куприянова выскочкой не смог бы даже сам князь Винокуров, ратующий за чистоту дворянской крови.

– Проверяю потихоньку, – ответил ему Белкин, залпом выпив гадкое на вкус зелье. – Нам ведь не нужен лишний шум?

– Конечно-конечно… но Он может быть недоволен, – Куприянов задрал палец к потолку и гаденько ухмыльнулся.

– Передай, что я проверил почти всех.

Борис поморщился, якобы от зелья. Его раздражал сам факт того, что герой Империи, командир батальона особого подразделения вынужден проверять провинциальных детишек.

– Одна девчонка не посещала школу почти две недели, – сказал он собеседнику.

Взгляд Еремея Куприянова стал жёстким, цепким – таким, что сразу становилось понятно, как этот человек дослужился до высокой должности и получил титул барона. Борис был уверен, что баронский титул не предел, да и связи у Куприянова такие, что даже ему, герою Империи, не снились.

– Кто посмел проигнорировать указ?!

– Войтовы. Графиня Ярина Войтова изволила лечить травмы после столкновения с иномирными существами, прорвавшимися на территорию графства.

– Что за бред? Каким образом девчонка могла получить травмы? Её бы заперли в подвале со слугами и…

– Она единолично отбила вторжение тварей, – Белкин позволил себе перебить своего надсмотрщика. – Старшие Рода устраняли последствия обвала в горах, а девочка сражалась с тварями.

– Быть того не может! Подожди… Войтовы? Боевые маги? И дочь у них, значит, пошла по боевой дорожке.

Во взгляде Куприянова мелькнул интерес. Острый, жадный, почти на грани безумия. Борис помнил всех, кого коснулся интерес Еремея Куприянова, и ему вдруг стало жаль девочку. Захотелось защитить её, оградить от этого жадного блеска в глазах Палача императорской канцелярии.

– Не совсем так, – осторожно сказал Белкин, тщательно следя за своими интонациями и за лицом Куприянова. – Наши источники утверждают, что девочка – пацифистка.

– Какой ещё флорой? – нахмурился Куприянов.

– Листики-цветочки, – пожал плечами Белкин и чуть не вздрогнул, когда Палач резко взмахнул рукой.

– Пф-ф-ф! И ты утверждаешь, что эта девочка-ромашка отбила нападение тварей? – пока тон Куприянова недоверчиво-громкий, опасности нет… а вот если он заговорит тихо и ласково – тогда всё. И прятаться будет поздно.