Любимая адептка его величества. Книга 2

Потом мне попался гриб! Огромный боровик с великолепной бархатистой шляпкой…

– Маргарита, что ты делаешь? – окликнул МикВой, когда я застыла как заворожённая. Разве можно пройти мимо такой добычи?

– Марго, не ной, – Псих расценил мою заминку по-своему, – скоро привал.

Пришлось вздохнуть и забыть про гриб. Неуместно и не факт, что поймут. И вдруг в магическом мире эти деликатесы вообще ядовиты?

Спустя ещё несколько минут, когда в глазах началась рябь от бесконечных деревьев, мы вышли на широкую поляну.

– Отдыхаем! – скомандовал Храфс.

Я уселась на поваленное бревно, а МикВой с Психом пошли что-то рассматривать. При этом Псих передал Джиму флягу, но неудачно.

– Эй! Ты меня облил! – взвизгнул МикВой.

Храфс извинился, и они отошли.

А вернулся Псих один, причём со странным вопросом:

– Марго, ты, если что, по деревьям лазать умеешь?

Умела я плохо, даже отвратительно, о чём и сказала. Но какие ещё «всякие случаи»?

– Не знаю.

– Сплюнь, – выдохнула я.

– В смысле? – удивился портальщик. – Зачем?

Увы, он всё-таки сглазил! Вот только поняла я это не сразу… К концу нашего отдыха, когда уже собрались встать и продолжить углубляться в чащу, послышалось тихое частое щёлканье. А за ним и треск.

Я сразу догадалась, что это оно. Звук был слишком противоестественным для привычного мне леса.

– Та-ак… – протянул Псих.

Ботаник побледнел, как растущая на соседнем пне поганка.

– Джим, ты остаёшься, – скомандовал вдруг Храфс. – А ты, Марго, быстро за дерево.

– А почему это я остаюсь? – поразился МикВой. По его камзолу в районе груди растекалось бурое, остро пахнущее пятно, оставшееся от пролитого напитка.

Напитка, который, кстати, мне вообще не предложили!

– Потому что карум останавливается, когда видит неподвижную добычу. А если добыча движется, то и он бежит.

Сам Псих тоже начал пятиться к дереву, а немного заторможенному Джиму потребовалась целая минута, чтобы сообразить:

– Я что, приманка? – Взгляд на пахучее пятно на груди, и… – Ты чем меня облил?

Вопль МикВоя всполошил птиц, а щёлканье, которое оказалось не чем иным, как звук, издаваемый мощными челюстями жука-переростка, усилился.

Несколько секунд, и шокированная финтом Храфса, стоящая за деревом я, увидела ту самую зверюгу, которую предлагалось укокошить.

На картинке карум был меньше.