Воровская корона

Слыхал о таком?

– Мы с Егоркой когда-то вместе по одному делу работали, – сказал Макар и, убрав улыбку с лица, сообщил: – Только закрыли его, Егорку-то...

– Когда?

– Еще неделю назад закрыли.

– Как же это так?

– Сам виноват, – махнул Макар Хрящ рукой, – слишком самоуверенный стал. А наше дело ротозейства не прощает. Вскрыл он одну хату, а там вместо профессора чекист оказался.

– Ходил слушок, что это подстава была.

Макар задумался.

– Не думаю. Хотя кто знает... Что-то слишком часто стали происходить непонятные вещи.

– А ты «по бездорожью не чешешь»? – вдруг громко спросил Степан.

Он сидел на противоположном конце стола, и Хрящ, слегка нахмурившись, повернулся в его сторону.

– О чем ты?

– Ты сказал, что из Питера от легавых ушел, а мы тут о тебе провода натянули, и знаешь, что нам поведали?

– Ну? – посуровел Макар Хрящ.

– С Виталькой Рыжим ты не поладил. Тесно вам стало в одной банде...

Хрящ посмотрел на жигана и восторженно воскликнул:

– Вам это сорока, что ли, на хвосте принесла? Я едва в Москве объявился, а уже знают! – И, понизив голос, продолжал: – А они вам не сказали, что почти все жиганы со мной пошли? Кто у Рыжего остался?.

– Ну, чего ты кипятишься? – примирительно произнес Кирьян. – Спросить, что ли, нельзя.

Лицо у Кирьяна было идеально выбрито, сейчас оно лоснилось от обильного пота. Хрящ, стиснув зубы, смотрел прямо в глаза московского жигана.

– Я так понял, что мне здесь не доверяют.

Кирьян усмехнулся:

– Таких, как мы, не найдешь. У любых против нас кишка тонка будет.

– Вы все Рыжего вспомнили, а ведь он еще в пацанах ходил, когда я уже жиганом был.

– Ну что ты кипятишься, – слегка приобнял Макара Кирьян, – давай выпьем мировую. Эй, Елизавета! Почему у тебя штоф пустой?! – сурово спросил жиган. – Не видишь, что ли, гости заскучали.

Мадам Трегубова напоминала юлу. Она без конца находилась в движении.

– Угощайтесь, гости дорогие, – выставила она на стол маринованные грибы. – Только для вас. А вот и самогон, как раз такой, какой ты любишь, Кирюша, – плутовато стрельнула глазками мадам Трегубова.

Жиган хлопнул женщину по пышному заду и громко произнес:

– Ну, Костя! Ну, змей! Такую барышню отхватил! Все при ней! Знаешь, я ее у тебя отобью.

Обижаться не полагалось, и Фомич захохотал вместе со всеми.