Истинная для Ледяного Дракона

Привык к повиновению? М-да, похоже, в этом все братья одинаковы: властность и самовлюблённость – фамильные черты.

Но колебания Кристера недолги, чувствуется, что ему действительно нелегко. Он кивает и снова уходит в себя.

– Леди Адриана, вы готовы? – спрашивает Вальгард.

Сглатываю комок и киваю.

– Я должен снять браслет, чтобы освободить вашу стихию.

Протягиваю ему правую руку, слышу щелчок и чувствую, как в области сердца появляется крохотный огонёк. Он неуверенно разрастается, постепенно набирая силу и заполняя изнутри всё тело.

Момент неустойчивого равновесия: мы с переполнившей меня мощью изучаем друг друга. Отчётливо понимаю, что если она сейчас рванёт, то мой мир изменится навсегда. У второй части меня есть не только сила, но и воля, воля к свободе, безграничной, как небо, в котором можно парить над горами.

Выбирай, Рия, никто никогда не посмеет тобой управлять: ни люди, ни драконы. Свобода и власть. Ты можешь стать королевой этого мира, только прими свою мощь, подчинись ей.

«Прикольно, – язвительно комментирует разум.

Он помогает мне прийти в себя. У меня чёткое осознание: если я уступлю, в Айсгарде появится Огненная драконица, дикая, необузданная. Но настоящей меня уже больше никогда не будет. От человеческой части Рии ничего не останется. Даже если догонят и укротят, это буду не я. Огненная зверюга станет главной в нашем союзе.

– Держи, не отпускай, – голос Вальгарда звучит гулко, его горячая ладонь ложится между моими лопатками.

Он начинает что-то говорить речитативом на незнакомом языке, как тогда при первом обороте Айварса, но я передёргиваю плечами:

– Уберите, я должна сама.

«Когда есть сила приказывать, повиновение следует».*

Что-то в моём голосе заставляет Вальгарда убрать руку и замолчать.

Я смотрю в глаза своего отражения, в них вертикальный зрачок, а вместо белка сполохи пламени. И ещё в них тонна знакомого упрямства, с которым я с детства училась сражаться. Не победишь себя – ничего не добьёшься.

«Свобода – это возможность выбора, – направляю я чётко сформулированную мысль.

«Разве это плохо подчиниться своему сильному истинному?» – мурлычет драконица.

«Хорошо, – улыбаюсь я. – Но не ты ли говорила о свободе? Кем ты хочешь стать? Рабыней или парой?»

Возмущённое фырканье: «А чего ты хочешь? Власти надо мной? Ты столько лет была главной».