Истинная для Ледяного Дракона

Печать

Адриана

– Она из Хаоса, – взвизгивает уже изрядно осточертевший женский голос: – Айварс, убей тварь!

Мужчина, который железной хваткой держит меня за плечи, морщится, продолжая меня разглядывать. Я что? Так ужасно выгляжу? Хотя кто меня знает. После нескольких часов забвения, вполне вероятно, макияж слегка повредился.

Вот о чём я сейчас думаю? Мне бы понять, что происходит, а меня беспокоит мой внешний вид.

И это неудивительно, мужчина относится к той категории киношных красавцев, при одном взгляде на которых хочется поправить причёску и украдкой взглянуть на себя в зеркало, не потекла ли тушь.

Да и одет он, словно только что выскочил из кадра или со съёмочной площадки. Синий сюртук, пиджаком ну никак не назвать, эполеты на плечах, белый воротник стоечкой, перехваченный у горла брошью с крупным сапфиром. Хотя сапфир слишком большой, чтобы быть настоящим. Бутафорский, конечно же.

Но главное взгляд с глубокой синевой, затягивающий, обволакивающий. Мужчина пристально меня разглядывает, и мне становится неловко.

Я тихонько повожу плечами, как бы намекая, что пора меня и отпустить.

– Можно, я пойду? Я случайно, – мямлю я, чувствуя, как пылают мои щёки. – Простите, если помешала.

– Керман, Гарин! – командует всё тот же женский голос. – Заберите у неё браслет и убейте. Немедленно.

Чушь какая-то.

– Стоять, – властно произносит мужчина, переведя взгляд на кого-то за моей спиной, а я, как заворожённая, слежу за движением его красиво очерченных губ.

– Я сам разберусь.

– Но наша помолвка, – всхлипывает женщина.

– Она всего лишь откладывается, – говорит мужчина с раздражением. – Мне нужно понять, что это и откуда.

– Я не «что», – вырывается у меня возмущённое.

Льдистые голубые глаза снова пронизывающе смотрят на меня, в них появляется холодная высокомерная насмешка, и я ёжусь, словно в тоненьком платье попала на улицу в разгар зимней стужи.

– Забери у неё браслет хотя бы, – продолжает сверлить мозг женский голос.

И мужчина снова морщится.

Хм, похоже, причина не во мне, а в тех высоких нотах, которые издаёт женское горло.

– Проводите леди Альву в её покои, – говорит он негромко, но столь властно, что у меня самой появляется желание кивнуть и проводить эту самую Альву куда подальше. Тем более что мне она тоже поднадоела.

– Позвольте, леди, – доносится чей-то подобострастный голос.

Мадам ещё что-то вякает, но её голос уже доносится как бы издалека и не так громко.