Истинная для Ледяного Дракона

Но, оказывается, и моё молчание его бесит.

– Рия, ты меня слышишь? – рявкает он.

И тут я срываюсь, сцепляюсь с ним взглядом и шиплю сквозь стиснутые зубы:

– Не смей называть меня так. Рией меня звала только мать. Это имя для любящих, а ты для меня никто.

Миг, и князь рядом, мои волосы на затылке в жёстком захвате его ладони. Страха у меня нет. Главное не опускать глаза, и он не посмеет… Ага, как же! Айварс впивается в мои губы поцелуем. Даже сейчас, несмотря на горечь и обиду, моё тело предательски отзывается жаркими волнами.

Но голова пока ещё на месте. Искушение опять сжать челюсти велико, но я выбираю другую тактику: просто не отвечаю. Стою как манекен: ну а что, я же игрушка, разве нет?

Айварс отстраняется, и я демонстративно вытираю рот тыльной стороной ладони, изображая брезгливость.

Ожидаю очередного взрыва ярости, но он неожиданно усмехается:

– У тебя не получается притворяться, – снова его рука на моём затылке, а подушечка большого пальца проходится по губам. Притягивает к себе и шепчет прямо в ухо: – Запах выдаёт.

Моя уязвлённая драконица отвечает еле слышным рыком. Даже она пытается сопротивляться, хотя браслет безжалостно глушит её. А мне остаётся просто молчать, предоставляя Айварсу думать, что угодно.

На выходе он оборачивается, бросает зло:

– Мне надоело твоё глупое сопротивление. Я решу всё и за себя, и за тебя сегодня же ночью. Но сначала разберусь с Хаосом.

Хлопает дверь, поворачивается ключ в замке. И я остаюсь одна. Вот и всё. Ниточка между нами? Ага-ага.

Истинная связь? Смешно. Хотя нет, скорее, больно. Я ведь почти поверила. Но теперь – всё. Конец иллюзиям.

Минут пять прихожу в себя. Дольше бездействовать я не привыкла. Но надо бы понять, чего я хочу. Прислушиваюсь к своей второй ипостаси. Надо же, я чувствую её присутствие, вот только браслет её усыпил. Снять бы его.

Изучаю пристально чёртово украшение. Если его можно надеть, то должна быть возможность и снять. Ощупываю, кручу: ни щербинки, ни выступа, а проклятущая ящерица, кажется, так и следит за мной янтарными глазками, в которых притаилась насмешка.

Как жаль, что вчера я не подсмотрела, как именно снимал браслет Вальгард. Меня больше волновала судьба Кати.

О, господи, Катя! Как она сейчас? Пришла ли в себя? За всё утро я ни разу о ней не вспомнила – стыд какой. И князь ничего не сказал. Ну это неудивительно. Что для него жизнь человечки?

Однако тут же одёргиваю себя. Злость делает меня несправедливой. Князь, как и я, не выходил отсюда.