Тридцать четыре Ёжки для Кощея. В погоне за женихом - 3

В его взгляде не было ни грамма сочувствия ко мне.

— Душа моя, у тебя не тот магический резерв, чтобы делиться. Посмотри на себя.

Просьба была, конечно, риторической, но лично я себе всегда нравилась. И не понимаю, почему сегодняшний вечер должен стать исключением.

— Ты тоже заметил, как идут мне эти шортики? — кокетливо поинтересовалась я, неожиданно почувствовав прилив сил.

В глазах Драгомира вспыхнули весёлые огоньки, и грудь сдавило сладкое волнение.

— Ты всегда выглядишь очаровательно, Мирослава, — с улыбкой заверил меня он.

— Но я не о том. Ты себя не жалеешь — пожалей хотя бы хранителя. Поклянись, что в следующий раз, столкнувшись с опасностью, позовёшь меня и не будет никакой самодеятельности.

— Клянусь, никакой самодеятельности. — Слова с моего языка слетели прежде, чем я успела его прикусить.

Запястье зачесалось. Я взглянула на руку, кончиками пальцев выводившую вензеля на груди Кощея, и обомлела. Под браслетом, подаренным на ярмарке Драгомиром, проступила широкая полоска с надписями. Угловатые иероглифы вспыхнули на прощание и погасли.

Я смотрела на запястье с обычной на вид татуировкой и не верила своим глазам.

— Ты сжульничал!

— Обезопасил.

Не зря бабушка Акулина говорила, что наглость второе счастье, а в нашем ковене — основное. Внутреннее чутьё подсказывало: Кощеи отлично усвоили эту нехитрую науку. И я даже знала, кто им помогал. Деян! Не зря они с бабулей в своё время почти до венца дошли — у них слишком много общего.

Воздух рассекла вспышка портала, отрывая меня от раздумий.

— Где Аляна? — прогрохотал зычно Даниил, выступая из сияния.

— Ты найдёшь её возле Евражки. Твоей невесте ничего не угрожает, но у неё переутомление, — не дрогнул под его свирепым взглядом мой защитник. Обычно сдержанный Даня рвал и метал. Пока только взгляды. Я бы на месте Драгомира от волнения не связала и пары слов. — Аляна связалась с лесом. Став его проводником, она пропустила через себя много природной энергии.

Рассмотрев на ветках распластанную невесту, Даниил опрометью бросился к ней.

Осторожно высвободив её из ветвей Евражки, бережно на руках перенёс к дереву, усадил на землю и прислонил к стволу.

— Матушка, природа, даруй силу той, что опустошила, — вполне себе грозно потребовал у дерева Даниил.

Угу, у того самого, под которым мы нашли умирающую Болонку. Чего уж там, я начала сомневаться в его нормальности.

— Исцеляй! — угрожающе буркнул Даниил.

И я не поверила своим глазам. Ему ответили!

Из земли выросли самые настоящие мухоморы.