Солнцеворот желаний

Король не чувствовал ариус. Всё стало так, будто белокрылой и вовсе не существовало.

Он не знал, сколько времени пробыл под водой в защитном кольце нориуса. Не заметил, когда выбрался на берег, уткнувшись коленями в жёсткую и холодную гальку, безучастно наблюдая, как набегает прибой от успокоившегося моря. Мужчина не слышал крика чаек, не видел красоты падавших снежинок, не чувствовал ветра на обожжённых щеках.

Когда сгустились сумерки, он медленно поднялся, с трудом переставляя задеревеневшие ноги. Казалось, Ник не знает, куда идёт, будто без цели двигаясь вперёд.

Прислонившись к стене, он замер неподвижно. В любой момент гнёт невыносимой тяжести может согнуть его пополам и сломать, перемалывая до абсолютной пустоты души. Чуть дальше, за стеной под крепким магическим замком стоит другой. Он знает, кто к нему пришёл, подозревает, что всё сложилось именно так, как он и задумывал. И теперь ждёт лишь слова. Того самого слова.

Раздался лязг сорванных петель – дверь пала. Никлос остался стоять на месте, наблюдая как нориус стирает защиту от колдовства. Он хотел бы что-то почувствовать, но всё упиралось в видение её лица. Большие карие глаза, с надеждой глядящие на него. Он украл мечту и теперь её не стало.

Переступая через поваленную решётку, наружу спокойно и с некоторой торжественностью вышел вечный. Он остановился, глубоко вдохнув первый глоток свободы и улыбнулся кончиками губ, довольно щурясь и приглядываясь к человеку, замершему на границе между светом из камеры и тьмой подземного хода.

Страшные раны на лице и теле короля совсем не смутили вечного, хоть он и испытал лёгкой укол досады – его ученик не должен был пострадать. Однако с этим можно работать. И Ктуул уже начал вплетать случившееся в свой идеальный план, понимая, что уродство только украсит его эмоциональной нестабильностью мужчины.

Всё шло именно так, как и должно было быть. Его Клос ломался на правильные кусочки, из которых соберётся прекрасный вечный бог, его компаньон и друг.

Именно таким шагом он и направился к своему ученику. С именно такими словами обратился, обнимая и прижимая к груди, когда тот сорвался, рассказывая, чем обернулся их план.

– Я убил Ниркеса.