Солнцеворот желаний

Унявшийся жар сменился отвратительным холодом с мелкой дрожью – после превращения на Нике остались лишь рваные некогда белые брюки.

Не зная, чего ожидать, король направился босиком по берегу в сторону скал. Когда местность стала узнаваемой, он, при изрядной слепящей боли, использовал нориус и перенёсся в один из скрытых проходов дворца, откуда добрался до потайных комнат.

Когда-то в одной из них Ник прятался с Артаном и Селестой, не подозревая об истинных масштабах заговора. Теперь его мысли упростились до примитивных страхов – зная, в каком огне пришлось побывать, король понимал, что обезображен.

Никто не пожелает видеть таким каргатского короля. Он станет призраком.

Стянув с одного из зеркал пыльное полотно, мужчина зажмурился, страшась собственного лика, а когда приоткрыл глаза, зажмурился вновь, пытаясь изгнать из памяти страшное изображение. Не выходило. Чудовище до неузнаваемости искалечило его.

Вместо черноволосого красавца был демон с остатками человеческого облика.

Ему срочно требовалось лечение – нориус мог подлатать самые опасные следы клыков, когтей и огня, но он не обладал волшебной силой ариуса, и из немного затянувшихся ран всё ещё сочилась кровь вместе с чем-то жёлтым и белым.

Волосы почти полностью спеклись, исказились черты лица, глаза, хоть и не утратили зоркости, приобрели могильную белизну, и он смотрел как сквозь мелкую серую пудру, которую никак не получалось смыть с белков глаз.

Губы сгорели, отчего ему постоянно хотелось пить. Нос провалился вовнутрь, став уродливой картошкой, исчезли брови и появились бугры на щеках и лбу.

Тело меньше пострадало – отсутствовали те жуткие следы, что он видел во сне, не было и голубого свечения сквозь кожу от следов когтей. Огонь затронул плечи и грудь, прошёлся вниз до живота, частично задев спину, но всё это были поверхностные раны, доставлявшие неприятную стягивающую боль. И как во сне, сильнее всего задело его левую руку, хоть рана и не дошла до кости, однако сжимать её в локте было невыносимо.

В бессилии опустившись на грязный пол, король дотронулся до пыльного отражения и усмехнулся.

«Дурак. Ещё недавно ты с каким-то безразличием сочувствовал трагедии Акроша, утратившего зрение и получившего огненные шрамы на некогда красивом лице, и теперь как в насмешку получил ещё бо́льшее уродство, сравнимое с тем, как был искалечен Деян.