Солнцеворот желаний

Только нет-нет, да и обращались к воде, пытаясь углядеть своего предводителя. Им было страшно – дракол, нырнувший следом, мог вернуться и тогда им всем придёт конец.

Так и произошло – спустя считанные минуты море вспучило голубыми волнами и на поверхности показался светящийся монстр, выдавший в небо очередную струю синего пламени. Тварь попыталась взвиться вверх, но что-то удержало её над водой, а потом целиком захватило, будто по воде пролили чернила, стирающие монстра в чёрную пену. Дракол жалобно выл, извиваясь всем телом и молотя по воде всеми десятью лапами и извилистым хвостом, но тьма медленно захватывала каждую его часть, пока не поглотила целиком.

И сдавила до чёрных пузырей, взлетевших и разом лопнувших в небе.

Оглушительная тишина, опустившаяся на морское сражение, обернулась неожиданными воплями иных морских тварей, по которым будто волна прошла, от которой они растерялись, как неразумные звери, в миг потерявших разум и цель.

Нападая на драконов, они утратили и тактику, и стратегию, и изворотливость морского разума, действуя как дикие звери, атакующие под гнётом страха.

Многие бросились обратно в океан, скрываясь в чёрных глубинах, другие пали от перегруппировавшихся драконов, не успев никому более навредить.

Бойня окончилась. Но как бы солдаты и их командиры не вглядывались в пышные буруны над водой, нигде не было видно короля. Сразив морского дракола, он испарился. И никому не было ведомо, что же с ним произошло.

* * *

Тело горело изнутри и Никлос не мог остановить вопль, летящий из его пасти.

Чтобы не было слышно звериных криков, он набрал в рот крупной гальки – единственное, что не стиралось в труху драконьими зубами. Казалось, будто вместо тела – лава с лопающимися пузырями, в которые без конца бьются ледяные молнии, прорываясь как паутина сквозь чешую.

После подводного сражения, освещённого исключительно голубым сиянием туши дракола, поглощённого потоком нориуса, Никлос утратил связность разума – горячка боя спала и воспалилась бесконечная, всепоглощающая боль, от которой ныли клетки и связки, и сухожилия, рвались мысли, взрывались агонией чувства, и наверх прорывалось одно желание – холод.

Выбравшись из воды на каменистый берег где-то вдалеке от столицы и дворца, король ползком добрался до подножия заснеженных сосен и уже человеческим лицом окунулся в снег, зарываясь в него с головой. Раздалось противное шипение и вместо снега образовалась лужа, быстро смерзающаяся в едва-тёплые комки с бурыми разводами.