Солнцеворот желаний

Минуту, пока его руки опустились ко мне на спину, прижимая к себе, давая мне возможность показать, что да, именно этого мы и хотим. А потом он оторвался от меня, чуть отстраняя и сквозь красноту проступили его настоящие эмоции.

– Тебе это не нравится, Селеста, – тихо сказал он. – Зачем ты делаешь то, что тебе не нравится?

– Потому что ты поставил невыполнимую задачу, Ник.

– Разве? Неужели за эти недели, что мы были вместе, ты не нашла ни одной минуты, когда нам двоим было хорошо? – в его голосе прозвучала горечь, а слова показались настоящей загадкой.

Я углубилась в них, оставаясь на месте. Это как быть рядом с кипящей лавой, но без огня. Его руки безвольно опали на обивку, а сам он, не без труда, откинулся назад, полностью отстраняясь от меня. И тогда я вспомнила. И медленно слезла с него, сворачиваясь калачиком рядом и кладя голову к нему на грудь, пока он вновь обнимает меня.

За окном торжествовал буремесяц. Он гремел грозовыми цепями, кричал штормовыми ветрами, барабаня по стеклу миллионами капель дождя.

Его праздничный оркестр убаюкал меня, и я уснула, сквозь сон ощущая, как чья-то рука аккуратно гладит мои волосы. И на мгновение, на крошечный миг, мне почудилось, что я вернулась в лето. Что я вернулась домой.

* * *

Кукулейко важно восседал на извилистом, с толстыми ветвями и кривым стволом, дереве, покуривая трубку, выпуская в прозрачный потолок спиральные кольца дыма. Он накинул на плечи толстую шерстяную накидку с капюшоном, поджал ноги, превращаясь в тёмную птицу-сову, нахохлившуюся, смотрящую с прищуром.

Вот уже который день его откровенно знобило и красный нос подтверждал, что шаман простудился. Мне не приходилось видеть простуженными колдунов, да я и не знала, что они могут болеть, так что такой вид шамана несколько удивил, но возможности спросить напрямую не представилось – он обрубил все мои попытки.

– Сосредоточься, драгоценная Селеста, на полотне ариуса. Ты делаешь его слишком толстым для таких тонких материй, как кровеносная система или плевральная полость, или область трахеи, или глазное дно, которое так заинтересовало тебя с недавних пор, – назидательно говорил он, отмахиваясь от моих вопросов.

Шаман медленно спустился вниз, при этом чуть не упав, подходя к туше небольшой акулы с разинутой пастью, из которой до сих пор сочилось нечто тягучее и жёлтое. Она была убита сегодня утром, и у меня нет ни единой догадки, откуда она взялась в соборе.