Власть Варяга

 – И, кивнув на кейс, спросил без затей: – Уж не там ли ты «капусту» прячешь?

Илья помрачнел:

– Послушай, я в твои дела не лезу. Так? Вот и ты в мои не встревай.

– Вот ты уже и обиделся, брат. Ладно, договорились. Давай отойдем в сторонку, аванс заплати.

– Я сразу рассчитаюсь, чтобы ты не дергался.

– Как знаешь, – улыбнулся сутенер, – хотя я тебе доверяю. Клиент ты проверенный.

Илья вытащил из внутреннего кармана заготовленную пачку долларов и протянул ее сутенеру, не считая. Резван бережно взял деньги, пересчитывать тоже не стал.

Лишь слегка качнул на ладони, словно пробуя на вес, а потом сунул в карман джинсовой куртки.

– В какой номер отправить?

В голосе сутенера сквозилo заметное уважение, немало стоит тот человек, что способен отдать несколько тысяч долларов за кусок «черняшки».

– Я забронировал двести двадцатый.

– Хорошо, будет, – отвечал Резван и тотчас отошел к землякам, терпеливо дожидавшимся его в сторонке.

Лада пришла ровно через час, предупредительно известив о своем появлении коротким негромким стуком.

– Здравствуй, – негромко произнесла она с порога, будто бы не отваживаясь проходить в глубину номера.

Она выглядела великолепно, словно Афродита, шагнувшая на берег из морских волн. А пришла богиня на землю для того, чтобы осчастливить своими ласками простого смертного.

– Привет, – Ростовский поднялся, подошел к двери и, взяв девушку за руку, увлек в глубину комнаты. – Устраивайся, вот сюда, – он усадил ее рядом с собой.

Лада села, скрестив под стулом ноги.

– Тебя долго не было, – не то укорила, не то констатировала она.

Потерянный покой вернулся. Что еще ждать от жизни? Хм, хороший вопрос, надо бы подумать.

– У меня были дела. А ты меня не забыла?

– Да. Я тебя вспоминала. Может, даже чаще, чем следовало бы, – с некоторой грустинкой в голосе ответила Лада.

– Приятно слышать. Я тебя тоже вспоминал.

– Ты чего смеешься?

– Просто рад тебя видеть.

Как ни всматривался Ростовский, но не мог заметить ничего такого, что могло бы указать на то, что всего лишь час назад она была в объятиях мужчины.

Необыкновенно свежая, очень опрятная, как и прежде красивая, щеки слегка разрумянены (Ростовскому хотелось верить, что это от волнения). Да и проституткой она не выглядела: ни в движениях, ни в голосе не было даже малейшего намека на вульгарность – Лада была чиста, аккуратна и благоухала, как весенний цветок.