Забракованные

— Я пришлю сегодня целителя, — сказал Рэймер, взлетев в седло и сразу же направляя коня к воротам. — Передай Рейне, пусть приготовит что-нибудь вкусненькое. Господин Досс любит поесть.

— Будет исполнено, милорд.

Монтегрейн махнул на прощание рукой и выехал за ворота.

Что еще за Крына, в самом-то деле? Как только Анабель ее нашла?

Он обернулся, придержав коня и раздумывая, не стоило ли попросить Хомина выяснить все о местной целительнице, дающей леди Монтегрейн столь смелые советы. Но передумал, отвернулся и пустил жеребца рысью, чтобы поскорее перейти в галоп.

Позже, лучше все выяснить самому и переговорить с целительницей лично.

Время, время… Которого ему в последние месяцы категорически не хватало.

***

— Что, Монтегрейн, шлюха ночью попалась особо ретивая?! — донесся до него насмешливый голос, и Рэймер оторвал голову от стены оружейной, к которой привалился, прикрыв глаза, пока остальные курсанты подтягивались во двор.

Сон как рукой сняло.

— Повтори.

Физиономия Эйдана Бриверивза расплылась в улыбке.

— Спать нужно ночью, говорю! — сгримасничал тот и откинул за спину свои длинные золотистые волосы. Как у бабы, честное слово. Он даже не соизволил собрать их под шнурок или заколку перед тренировкой на плацу.

Рэймер ничего не ответил, молча шагнул навстречу, угрожающе глядя на сокурсника. С такими бесполезно разговаривать — только бить.

— Стой. — Ладонь Конрада тут же легла ему на плечо, останавливая. — Он того не стоит.

Монтегрейн замер, все еще не разжимая кулаков.

— Правильно, слушай папочку, — еще больше развеселился Бриверивз.

Вокруг них начала собираться толпа.

— Эйдан, осади, — высказался кто-то из заднего ряда. Тихо и осторожно, чтобы ненароком не превратиться из свидетеля в жертву. С Бриверивзом такое случалось постоянно: конфликт затевал он, а виновным признавали другого.

Эйдан обернулся вполоборота, но, естественно, не распознал говорившего (тот предусмотрительно спрятался за спины товарищей).

— А что я такого сказал? — деланно удивился Бриверивз, намеренно обведя всех собравшихся во дворе академии взглядом, будто актер зрителей со сцены. — Всем и без меня известно, что у Монтегрейна полумертвая жена, не способная даже выполнить супружеский долг. — Ликуя от внезапно повисшей во дворе тишины, Эйдан театрально развел руками. — Я всего лишь сделал вывод: жена — полутруп, значит, шлюхи.