Забракованные

Проснулась за несколько часов до восхода солнца с ощущением, что не спала вовсе, и принялась собираться — Монтегрейн обещал заехать с рассветом.

Вновь не позволив чувствам взять верх над разумом, Амелия оделась в темно-зеленое дорожное платье, а не во вдовье, как ей хотелось. Положила шкатулку с оставшимися драгоценностями, которые еще не успела продать, в саквояж. И как раз застегивала плащ, когда заметила в окно подъехавший к особняку уже виденный ею вчера черный экипаж без опознавательных знаков — добротный, недешевый, но не кричащий о своей стоимости.

Чемоданы Ганс вынес во двор еще полчаса тому назад, поэтому Мэл направилась вниз лишь с полупустым небольшим саквояжем в руке.

Увидев госпожу, ждущая в коридоре Дафна счастливо заблестела глазами и, закинув на плечо широкий ремень собственной сумки с вещами, поспешила за ней с такой резвостью, будто боялась, что ее забудут.

Дом был пуст и тих. С кухаркой Амелия распрощалась еще прошлым вечером, с Гансом — сразу же, как только он управился с багажом.

Дафна первая выпорхнула на крыльцо. Мэл задержалась, чтобы повернуть ключ в замке, а затем активировать защитные артефакты, чтобы обезопасить пустующий дом от вторжения посторонних. Защита слабая, но случайных воришек должна была отпугнуть. Впрочем, если бы особняк Бриверивзов сгорел и превратился бы в горстку пепла прямо сейчас на ее глазах, ей не было бы жаль.

Закончив, она повернулась, выпрямила спину, приподняла подбородок и уверенно шагнула с крыльца.

Экипаж ждал у подъездной дорожки, точно в том же месте, где несколько дней назад останавливался «сальный» гость, что заставило Мэл испытать некое чувство дежавю: черные кони, черный экипаж, возница на козлах и его хозяин, ожидающий, когда дама сама соблаговолит подойти ближе и распахнуть дверцу.

Однако она ошиблась сразу во всем, не считая сходства в цвете жеребцов и самого экипажа.

Во-первых, увидев, что Амелия закончила с домом и направилась в их сторону, молодой светловолосый кучер ловко спрыгнул с козел на землю и отвесил ей полупоклон, скороговоркой выдав:

— Доброе утро, миледи!

Затем, не дожидаясь указаний, поспешил к крыльцу, где остались чемоданы.

Во-вторых, дверца экипажа распахнулась, и его владелец, невзирая на больную ногу, выбрался наружу, оперся на трость и выжидательно уставился на замешкавшуюся Амелию.