Забракованные

— Подонок, — прошептала Мэл, сжимая кулаки в бессильной ярости.

Плодотворно. Каждый новый день в поместье проходил плодотворнее и плодотворнее. А именно: она все больше убеждалась, что здесь живут хорошие люди.

Как-то вечером хозяйский дом снова посетил сын кузнеца. Амелия как раз вышла во двор, и Джерри, Олли и Ронни провели перед ней целое представление с собаками: кидали им палки, командовали кружиться на задних лапах, прыгать через снятое колесо от телеги, лишенное спиц. Наплевав на условности, Мэл сидела прямо на ступенях крыльца и смеялась как ребенок, аплодируя артистам.

В остальное время Амелия читала или проводила время в саду. Столько книг, столько знаний, прошедших мимо нее — и, дочитывая книгу, она с энтузиазмом бралась за следующую: учебники, научные труды, записки путешественников.

Также Амелия по-прежнему принимала на ночь травы, и кошмары больше ее не мучили, а сонливость в течение дня постепенно исчезала. Монтегрейн сказал, что снадобье травника можно принимать в течение месяца без опасений и вреда для здоровья, и, получив его одобрение, Амелия попросила Дафну и Олли съездить в Монн и купить еще одну упаковку.

Тем вечером она вышла из комнаты, чтобы спуститься на ужин. Ладонь по-прежнему жгла записка Гидеона. Амелия помыла руку, держащую бумагу от главы СБ, уже трижды, однако ощущение грязи никуда не делось.

Мэл как раз подходила к лестнице, когда входная дверь распахнулась, и на пороге появился Монтегрейн, как-то особенно тяжело опирающийся на свою трость.

Его сегодня не было весь день. Он даже не ездил на свою извечную рассветную прогулку верхом, а с самого утра уехал куда-то и отсутствовал в поместье весь день.

Обедала Амелия в компании Дрейдена и отметила, что тот заметно нервничал и все время поглядывал на часы, но не рискнула спросить, не длительным ли отсутствием друга вызвано его волнение.

Уехал Монтегрейн, взяв экипаж и Олли, отчего Дафна весь день печально вздыхала, сперва вызывая своим скорбным видом у Амелии смех, а затем и раздражение — казалось, весь мир ее служанки сузился до симпатичного конюха настолько, что у нее все выпадало из рук, стоило ей не видеть возлюбленного хотя бы несколько часов.

И вот, вернулись.