Забракованные

Почти.

Пока на горизонте не появлялся сам король или его младший сынок, которому Монтегрейн еще не сломал нос только благодаря тому, что тот был еще совсем мелким щенком. Сиверу недавно исполнилось двенадцать, но доводить до белого каления он умел профессиональнее некоторых взрослых.

От младшего принца мысли плавно перетекли к другому юному созданию, и настроение Рэймера испортилось окончательно.

Что-то совсем мелкое, испуганное, в платье, напоминающем воздушное пирожное, с огромными испуганными глазами и облаком длинных светлых волос.

Не знай Монтегрейн, что на Бал дебютанток не приглашают до шестнадцати лет, решил бы, что заставшей их на балконе девчонке от силы тринадцать.

Ну что ему стоило улыбнуться и вежливо попросить никому о них не рассказывать? Так нет же, досадуя на свою собственную оплошность за то, что не посмотрел на балкон, прежде чем на него спускаться, он поступил в духе собственного отца: сорвался на том, кто не мог ответить.

Рэймер передернул плечами. «Очень умно — отыграться на ребенке, лорд Монтегрейн», — подумал про себя раздраженно.

Себя он, разумеется, в шестнадцать ребенком уже не считал. А в нынешние двадцать и вовсе полагал абсолютно взрослым. Но за то, что напугал девочку-пирожное, было отчего-то совестно.

— Пока ты где-то шастал, дебютанток уже представили, — бросил ему отец. — Так что сейчас идешь к Амелии Грерогер, и хоть в ногах у нее валяйся, но в конце вечера она должна объявить своему отцу, что выходит за тебя замуж.

Из-за этих слов Рэймер даже отвлекся от своих мрачных мыслей.

— А что, она может отказаться?

Отец раздраженно дернул плечом.

— Пройдоха Бриверивз тоже подбивает клинья к Грерогерским пастбищам.

Рэймер скривился. С сыном Бриверивза, Эйданом, они вместе учились и, мягко говоря, недолюбливали друг друга. Очень мягко говоря.

— Так что, будь так любезен, используй свое обаяние на полную, — продолжал отец увещевать непутевого, по его мнению, сына, — не все же горничных щупать.

Рэймер сцепил зубы, проглатывая очередных горничных.

Черт же его дернул связаться с той гувернанткой.

— Которая? — уточнил он мрачно, оглядывая зал. «Которая из этих кур?» — добавил мысленно.

Несмотря на громкую музыку, казалось, что в огромном зале и впрямь стоит непрерывное кудахтанье. Размалеванные куры в разноцветных платьях. В сравнении с большинством, та девчонка-пирожное была еще ничего — не красавица, но по крайней мере не выпрыгивала из платья, чтобы заполучить себе мужа побогаче.