Забракованные

Рука дрогнула, и несколько капель пролились на скатерть. Сидящий рядом Эйдан нахмурился, но смолчал — видимо, отец объяснил ему, что учить жену уму-разуму следует строго наедине.

— Да, — ответила она. — Мы с Эйданом посоветовались, и он согласился, что благотворительность — дело богоугодное.

На самом деле, Мэл пыталась покончить с собой — перерезала вены прямо поверх шрамов на запястьях. Но то ли просчиталась с разрезами, то ли вновь вмешался дар исцеления Грерогеров — ее попытка провалилась. Зато Эйдан вдруг понял, что, если он таки хочет получить от жены наследника, нужно найти ей занятие и отвлечь от «всяких глупостей».

Они с Эйданом вовсе не советовались. Он сам принял решение и сообщил Амелии, что назавтра ее будут ждать в приюте для девочек имени Святой Дальи. Даже выделил на это кругленькую сумму.

Чем Мэл может заняться в приюте, она тогда не понимала. Но выйти из дома было приятно. И оказаться без присмотра мужа и слуг, которым после попытки самоубийства он велел не спускать с нее глаз, приятно вдвойне.

Амелия стала ездить в приют несколько раз в неделю, иногда — чаще. Возила подарки, общалась с воспитанницами. Даже вспомнила, что когда-то любила рисовать и преподала девочкам несколько уроков живописи.

При этих мыслях Мэл искренне улыбнулась, и это не укрылось от свекра.

— Я рад видеть тебя счастливой, дитя, — улыбнулся в ответ.

Амелия поджала губы и уставилась в свою тарелку, в которой так и лежала нетронутая еда.

К счастью, Корелл Бриверивз оставил ее в покое, вероятно, решив, что свой долг свекра выполнил, и обратился к сыну:

— Как дела на службе? Как проходят учения? Отношения с Аренором крайне нестабильны, армия должна быть готова.

— Отец! — вскинулся Эйдан, в сердцах отшвырнув от себя вилку. Та с грохотом врезалась в бутылку с вином и свалилась ручкой в салат. Мэл проводила столовый прибор взглядом. — Думаешь, мне мало старшего Монтегрейна?! Он разве что не держит нас всех за горло! Старый осел!

Амелия в душе усмехнулась. Ну конечно, кому, как не старому ослу, быть главнокомандующим воинских сил Миреи? У Эйдана ослами и идиотами были все, кто занимал должность выше него.

Старший Бриверивз вспышку сына проигнорировал, спокойно сделал глоток из своего бокала, затем вернул хрусталь на стол и только после этого заговорил.

— Прикуси язык, — велел ровным, но одновременно властным тоном. — Он твой командир.

— Ненавижу Монтегрейнов, — проворчал Эйдан, однако менее эмоционально. Скорее, обиженно.