Забракованные

Мэл ехала чуть позади, время от времени буравя взглядом его спину, но не решилась ни поровняться, ни окликнуть.

Однако стоило городским воротам скрыться из вида, супруг шумно выдохнул и сложился едва ли не пополам, склонившись к луке седла. Почуявший неладное конь замедлил шаг, как Амелии показалось, без всякой команды от седока.

А вот она сама испугалась.

— Лорд М… Рэймер, с вами все в порядке?

Амелия подъехала ближе, наклонившись к шее собственной лошади, чтобы разглядеть лицо супруга. Разглядела: плотно сжатые губы, застывшая гримаса боли и испарина.

Заслужила за свое беспокойство далекий от дружелюбного взгляд.

— В порядке, — прошипел Монтегрейн сквозь зубы. — Не видно?

Мэл поджала губы, глядя на спутника с сомнением. Что, если начнет падать? Не поймает и не поможет. А если он свернет себе шею?

Видимо, все эти мысли были написаны у нее на лице, потому как следующая реплика супруга прозвучала несколько мягче, но по-прежнему сквозь зубы:

— Дайте мне минуту.

Амелия кивнула и отъехала чуть подальше.

Конь Монтегрейна остановился, и она не решилась продолжить путь в одиночестве. Оставлять мужа в таком состоянии было опасно. Кажется, ему действительно стало плохо. Когда? Сделав небольшой круг, чтобы не топтаться на месте, и заново привыкая к седлу, Амелия перебрала в памяти последние события и хмыкнула себе под нос, наконец, догадавшись, что произошло.

Просто кто-то решил блеснуть мастерством перед городским мальчишкой. А потом появилась она, засуетились родители пацана, и гордость не позволила сесть и дать ноге отдых.

На самом деле, подобные упражнения с мечом одной рукой, имея единственную рабочую ногу, не могли не отразиться на поврежденном колене. Мэл не подумала об этом сразу лишь потому, что слишком растерялась от навалившихся на нее событий.

Не выдержав, она снова подъехала ближе.

— Может быть, вам спешиться? — предложила участливо.

Монтегрейн, наконец, выпрямился, однако все еще тяжело дышал. Сорвал со своей шеи платок и утер им лицо, затем смял и небрежно сунул в карман.

Бросил на Амелию взгляд.

— Слезу — не залезу, — объяснил, словно нехотя.

— Я могла бы съездить за Оливером и экипажем, — тут же предложила она новый выход.

— Нет.

Монтегрейн продолжал глубоко дышать через крепко сжатые зубы. На его лице играли желваки, словно он злился. Но нет, теперь Мэл понимала, это была не злость, и там, у калитки кузницы, это была совсем другая эмоция.