Забракованные

Тонкие руки мальчишки были напряжены, однако держал оружие он крепко.

Выдохнул, воинственно щурясь, встал наизготовку, выставив одну ногу вперед. И когда в него откуда-то сбоку полетел маленький круглый предмет, занес клинок чуть назад и совершил быстрый рубящий удар. На утоптанную землю двора, лишенную какого-либо покрытия, упало разрубленное на двое… яблоко. Мэл широко распахнула глаза, глядя на разрезанный плод.

— Даже близко не напополам, — донесся насмешливый голос как раз оттуда, откуда было брошено яблоко.

Пацан обиженно засопел, но не стал ни спорить, ни оправдываться.

— Еще раз! — Вскинул подбородок, и не подумав сдаваться. — Вот увидите, милорд, у меня получится.

— Еще как получится, — язвительно отозвался названный милордом. — Лет так через сто.

Удар достиг цели — мальчишка упрямо закусил губу и снова встал наизготовку с таким видом, будто готов был разрубить следующее яблоко взглядом, причем еще на излете. Амелия не сдержала улыбки.

Полет зеленого плода.

— А я что говорил!

— Милорд! — Опустив меч, мальчишка вскинул голову, устремляя взгляд на собеседника. — Что я делаю не так?

Не так? Амелию куда больше интересовало, как этот мальчишка вообще умудрялся всякий раз попадать по яблоку. Не курсант какой-нибудь военной академии, а обычный босой мальчишка из глубинки в полинялой рубахе и криво обрезанных по колено штанах.

— Ты напрягаешься, — последовал ответ.

Парнишка закатил глаза и фыркнул, как норовистый конь. Вероятно, подобное замечание он слышал не впервые.

— Поменяемся? — предложил ему все еще невидимый для Мэл собеседник.

— Угу, — уныло согласился мальчик и протянул меч.

Тот, кого Амелия могла узнать лишь по голосу, но не имела возможности разглядеть, не будучи замеченной сама, покинул угол двора, где, по-видимому, сидел, и вышел на середину огороженной территории перед домом. Встав на том самом месте, где только что стоял мальчишка, покрепче вонзил трость в землю и оперся на нее одной рукой, приподняв второй забранный у юнца меч.

— Смотри не промажь! — продолжил подначивать мальчишку.

А Мэл просто не верила своим глазам — Монтегрейн улыбался, широко и открыто. Она никогда еще не видела у него такой улыбки. Казалось, его лицо совершенно преобразилось, а он сам будто сбросил десяток лет, отчего седые волосы на его голове смотрелись теперь особенно инородно и неправильно.