Забракованные

Проходя мимо, бросила взгляд в зеркало, ужаснулась и подхватила оставленное с вечера на спинке стула полотенце — завернула влажные волосы. Пусть думают, что она принимала ванну, поэтому так долго не открывала. Это лучше, чем продемонстрировать слипшиеся от холодного пота грязные волосы.

— Амелия!

Стук повторился вновь, когда она была уже во второй, примыкающей к спальне, комнате. Стукнула задвижкой и распахнула дверь.

За порогом оказались сразу трое: новоиспеченный супруг, его друг-управляющий по совместительству бывший лжедворецкий и белая как мел Дафна, прячущаяся за их спинами и нервно заламывающая руки.

Хорошо хоть кавалерию не вызвали. Мэл еле сдержала очередной нервный смешок.

Дрейден был одет по-домашнему, а всклокоченные и явно нечесаные с утра волосы и не заправленная в брюки рубашка с расстегнутой нижней пуговицей ясно давали понять, что ее крики вытащили его прямо из постели, и он одевался в спешке.

Зато Монтегрейн успел не только полностью одеться и привести себя в порядок, но и накинуть на плечи плащ.

Амелия стояла на пороге, одной рукой придерживая дверь, второй — ворот халата у самого горла, и медленно переводила взгляд с одного на другого. На мгновение задержалась им на Дафне, все еще глядящей на свою госпожу с испугом и волнением, и уже прямо посмотрела в глаза супругу.

— Прошу прощения, что вызвала беспокойство, — сказала так ровно, как только могла. — Я поскользнулась в ванной и вскрикнула.

Дрейден за плечом супруга красноречиво хмыкнул.

— Крист, — не оборачиваясь к нему, произнес Монтегрейн.

И тот, словно его не вежливо попросили уйти, а резко пнули под зад, сорвался с места, не забыв отвесить Амелии полупоклон (опять за свое?), ухватил Дафну под локоток и потащил за собой к лестнице на первый этаж.

Амелия проводила их взглядом, закусив нижнюю губу и гадая, как следует себя вести дальше. Зачем-то же муж остался.

— Войдете? — спросила равнодушно, чуть шире распахивая дверь.

Поздно изображать из себя важную леди, после того как перебудила своими воплями весь дом. Кроме того, супруг был прав: у него имелось полное право выломать дверь и даже вообще велеть снять ее с петель навсегда, если ему заблагорассудится.

Однако Монтегрейн не спешил воспользоваться ни приглашением, ни своей властью, покачал головой.

— У меня дела.

Верно, утренняя верховая езда. Мэл понимающе и с облегчением кивнула.