Забракованные

Хозяин кабинета, которому уже наверняка доложили, кто пожаловал, поднялся и шагнул навстречу. Не слишком высокий, худощавый, даже изящный. Черноглазый и черноволосый, с правильными чертами лица. Его можно было бы назвать красивым, если бы не взгляд — холодный, цепкий. Амелия уже видела этого человека на одном из приемов, где он сопровождал главу СБ. И там он смотрел на окружающих так же. Эйдан тогда еще прикрикнул на нее, чтобы не пялилась. Мол, с такими людьми шутки плохи.

А вот его имени Мэл не запомнила.

— Добрый день, леди Бриверивз, — улыбнулся ей мужчина, сверкнув белыми зубами. У него была приятная улыбка. А рука, которой он подхватил ее ладонь для поцелуя, оказалась теплой и сухой, несмотря на обстановку. Амелия только гадала, как он не мерз в этом страшном месте. — Меня зовут Блэрард Гидеон, и я буду рад вам помочь. — Его улыбка стала участливой. — Присаживайтесь и рассказывайте, что случилось.

Страх отступил.

Доброжелательность, казалось, исходила от Гидеона и заполняла собой все помещение. И почему ее так напугал его пристальный взгляд? Просто молодой человек очень серьезно относится к своим обязанностям. А как бы иначе он получил такую высокую должность в столь раннем возрасте? Ему же наверняка нет и тридцати.

И Амелия рассказала. Как есть. Сбиваясь и иногда всхлипывая, не в силах сдержать эмоции. Гидеон не перебивал, сидел напротив и слушал очень внимательно, время от времени качая головой.

Потом встал и лично принес Мэл стакан воды.

Рассказывая, Амелия сдвинула рукава плаща, который так и не сняла в промозглом помещении, и показала собеседнику свои запястья. На одном из них корка успела отвалиться, и теперь взору предстала бледно-розовая полоска новой кожи.

— Что произошло, кроме избиения и ограничения вашей подвижности? — уточнил Гидеон, когда она замолчала не в силах подобрать слова.

— Он… — Кровь прилила к лицу, но Мэл все же заставила себя это произнести: — Он принудил меня к близости.

Только теперь она вдруг сообразила, что Гидеон, хоть и слушал внимательно, но ничего не записывал. Разве допрос не принято протоколировать? Или у него настолько прекрасная память, что он планирует записать все позже? Но ведь ей следует подписать показания, не так ли?

Повисла пауза. Хозяин кабинета глядел на посетительницу, не моргая.