Забракованные

Амелия смеялась вместе с ней, но, когда леди Грерогер ушла из жизни, вдруг осознала, как ошибалась: слухи были правдивы, а она — нет. Потому как после смерти бабушки сад стал обычным садом. Все еще ухоженным, но больше не исцеляющим. Словно лишившимся души.

Юная Амелия очень старалась вдохнуть в тот сад жизнь, но так и не преуспела.

При особняке Бриверивзов также имелся сад, и пока у него водились деньги, Эйдан исправно платил садовникам за его уход. Сам, не подпуская жену, инспектировал их работу и требовал регулярно засаживать клумбы только самыми модными цветами, безжалостно выкорчевывая «устаревшие».

Из-за невозможности надолго покидать дом Амелия часто проводила время в том саду, но чувствовала себя в нем не свободнее, чем в особняке, ставшем ее тюрьмой...

Сад Монтегрейнов был огромным. И Мэл в восторге замерла, остановившись прямо в его кованных полукруглых воротах, оплетенных длинными лианами какого-то растения. Как жаль, что окна ее покоев выходят на внутренний двор — была первая мысль.

Лиана с ворот прицепилась к рукаву ее платья, когда Амелия сделала первый шаг на территорию сада. Дрейден бросился было извиняться, но Мэл только отмахнулась, аккуратно, чтобы не повредить растение, освободила рукав, и пошла по выложенной мелким камнем дорожке, не дожидаясь своего провожатого.

Сад не был заброшен, как могло показаться с первого взгляда. Траву здесь исправно стригли, а сорняки убирали, тем не менее никто не следил за фигурной формой кустов, не гнался за модой. Тут не было ни увитых цветами фигур, ни оплетенных зелеными стеблями фонтанов, которые так ценили аристократы в столице, в том числе и Эйдан.

Радуясь, что лжедворецкий отстал и не может видеть ее лица, Амелия быстро шла вперед и впервые за долгое время искренне улыбалась.

— Миледи, прошу прощения!.. — донесся до нее голос провожатого, и восторг остыл.

Амелия остановилась. Не обернулась, так и стояла, смотря на изгибающуюся и уходящую в тень и зелень тропинку, и чувствовала, будто только что могла прикоснуться к детству, но ей помешали.

Ничего, теперь она тут живет, у нее будет время.