Ювелирная лавка госпожи Таниты

– Позвольте выразить соболезнования по поводу кончины вашего брата.

– Благодарю.

– Раньше мы не были знакомы близко и почти не общались, предлагаю исправить это упущение. Если вам понадобится помощь, госпожа Танита, обращайтесь. Мой отец был очень дружен с господином Зорвиром.

Меня так и подмывало рассказать, что наслышана я об их дружбе, но промолчала. Расплатилась и вывела из магазина детей. Они так вцепились в пакеты со сладостями, будто боялись потерять.

Путь из приюта до дома уже кажется бесконечным, а я ведь хотела показать Тимоша лекарю.

– Спасибо вам за все, господин Леорг, дальше мы как-нибудь сами, – у меня получилось выдавить улыбку. Ювелир понимающе кивнул.

– Не смею вас больше задерживать, рад был повидаться. И счастлив, что такие замечательные дети больше не одиноки.

Кивнув, господин Леорг растворился в толпе, а я, наконец, выдохнула. Пока мы шли по улице, племянники шуршали бумажками. Конечно, разрешать сладкое до ужина неправильно, но сейчас я решила побыть хорошим полицейским.

– Ладно, пойдем к твоему лекарю, – обреченно произнес Тимош, засовывая в карман очередной фантик.

– И верно. Может, он выпишет хотя бы мазь от синяков, – я улыбнулась маленькому ворчуну.

Пускай в этот раз получилось купить его расположение сладостями, все равно это шаг вперед. Надеюсь, мы сможем подружиться. Или хотя бы не доводить друг друга до белого каления.

Глава 14

– Та-ак, теперь подними голову… Когда, говоришь, тебя ударили? Позавчера?

Лекарь, господин Терби, был подслеповатым лысым старичком, он жил в самом начале улицы Журавлей.

– Все в порядке? Нос не сломан? – спросила я обеспокоенно, когда он закончил осмотр. Все-таки приютскому лекарю я не доверяла.

Господин Терби поправил очки и вытер сухие руки о передник. Наверное, по привычке.

– Кости и хрящи целы. Я могу выписать мазь, чтобы гематома быстрее рассосалась.

У меня вырвался вздох облегчения.

– Наносить три раза в день. Только осторожно, чтобы в глаза не попало.

– Благодарю вас.

Старик покачал головой.

– Жаль Малкольма. Долго болел и угас совсем молодым. Сорок два года – это не тот срок. И дети маленькие остались. Но они оказались крепкими, повезло, что не заразились чахоткой от отца.

Я начала вспоминать.