Ювелирная лавка госпожи Таниты

Это была школа Святой Патриции на Каштановом бульваре недалеко от дома. Потом, конечно, пришлось ее оставить, – на лицо девочки набежала тень, а взгляд потух. – В детском доме с нами занимался учитель.

– Тогда завтра снова отправим вас в школу.

Ну не сидеть же им дома, в самом-то деле? Образование важно в любом из миров. Заодно и к нотариусу сходим.

Дети переглянулись, и Тимош покрутил пальцем у виска.

– Ты что? В школах сейчас каникулы, – возмущенно заявил мальчишка.

– Знаю, – ответила я с умным видом, хотя, конечно же, не знала.

От детей я узнала, что Новый Год совпадает с началом учебного года – это первый день зимы. Первые каникулы выпадают на март, вторые – на июнь, а третьи – на ноябрь. Правда, здесь у месяцев названий не было, говорили просто: “Первый месяц весны” и тому подобное. Таким образом я выяснила, что сейчас заканчивается июнь.

Я любила лето не только за тепло и яркое солнце. В это благодатное время можно было набрать природных материалов для моих украшений. Если тут не открыли электрический ток, и с гальваникой ничего не выйдет… Есть у меня одна идея.

По улице сновали горожане, с двойняшками поздоровалась какая-то женщина, я ее не знала. Дети засматривались на яркие витрины и вздыхали время от времени.

– Вы что-нибудь хотите? – спросила я, когда мы остановились у продуктовой лавки.

Конечно, хотят. Ужин в приюте они пропустили, к тому же, не думаю, что там их баловали разносолами. Дети переглянулись, но скромно промолчали.

– Давайте, заходите. Устроим сегодня праздник живота в честь возвращения домой, – я схватила их за руки и потащила внутрь.

Лавка оказалась огромной, хорошо одетые покупатели толпились у прилавков, с которых на нас смотрели ароматные колбасы, соленья, сыры с зеленью, чесноком, специями. Яблоки с грушами манили румяными боками, блестели от влаги гроздья синего и зеленого винограда, мягкие сливы были выложены горками.

Пришлось купить корзину, чтобы утащить все покупки. Хозяин лавки, увидев золотой ксол, уставился круглыми глазами, а потом заворчал, что на сдачу придется отдать всю дневную выручку.

Выходили мы, груженые покупками. Варда выглядела довольной и бесконечно щебетала, а Тимош, напротив, притих и загрустил.