Верховная ведьма. Любовь сквозь ненависть

Никакие доводы и речи относительно того, что меняется не только раманш, но и я, не приводили к желаемому результату – с каждым днем эмоции берсерка подводили мужчину.

– Ну, вы еще писюнами померяйтесь! – не выдержал Дольфи, ощущая накал страстей и аромат ненависти в воздухе. – Задолбал, Ярн! Мы уже давно приняли решение – идем за Сэрех, поэтому хватит тут сопли распускать! Или ты ждешь того момента, когда у ведьмы жабры появятся? Не забывай о самом главном, друг, и следуй зову сердца.

– Его сердце жаждет насилия, – Вэй все же встал с кровати. – Причем уже давно. Но меня больше интересует, куда вы двое ушли, когда гном спал?

– Не твое собачье де…

Гулкий удар о пол, и звуки борьбы резко прекратились. Скорость Вэя была похожа на вспышку – резкая и внезапная, такая же, как и его хватка. Ярн успел лишь поднять руку, чтобы выхватить меч, но не успел, оказавшись прижатым вначале к стене, а затем уже к полу. Единственное, что ему оставалось, это хватать ртом воздух.

Я заметила, как стали дрожать руки Вэя, видела, как по его лицу скатилась капелька пота – действие зелья сильно ослабло. Судя по всему, огонь внутри начинает усиливаться, и в скором времени Вэй станет очень уязвим.

– Я обладаю ангельским терпением, Ярн, но оно подходит к концу. Не забывай кто ты, а кто я. Тебе очень повезло, что в моей крови течет зелье, блокирующее магию, в противном случае жди повторения истории в зале Приговора.

– Уважения? – Ярн зашелся кашлем, продолжая хватать ртом воздух после того, как раманш ослабил хватку и медленно встал с пола. Я сидела на кровати, на самом ее краю, готовая поджарить обоих, но мои действия будут напрасны, если эти двое не разберутся между собой. – С каких пор ты говоришь об уважении к Сэрех, если сам чуть не убил ее? С каких пор раманш вообще испытывают что-то подобное в отношении ведьмы? Что за чушь ты несешь?

– Она – единственная среди множества магов, кто совершил призыв ради сохранения своей чести.

Все тело охватило ледяной коркой от осознания истины. Будь причина призыва иная, на дне морском лежало бы два тела.