Верховная ведьма. Любовь сквозь ненависть

– Ну уж нет, людишки! Я вам что, аист? Сами спасли, вот теперь сами и мучайтесь!

– Перестаньте, – тихо сказала я, наблюдая за тем, как крошка открывает и закрывает свой маленький ротик, – кто сказал, что я вообще собиралась его кому-то из вас отдавать?

– Сэрех, да что с тобой происходит? – Ярн не мог понять, что творится у меня внутри, Адольф предпочел не вмешиваться, Вэй стоял в стороне и наблюдал за нами, эльфийка же держалась от ребенка на достаточно большом расстоянии, так как детей не переносила на дух.

– Со мной все хорошо, Ярн, – я тяжело вздохнула, наблюдая за тем, как у малышки медленно закрываются глазки, – мы, как и планировали, идем в Эрмер, просто завернем кое-куда по дороге. Даже круг делать не придется, нам по пути.

– И это, прости меня, куда же мы пойдем? – в голосе друга слышались нотки недовольства, удивления и в какой-то степени презрения. Неужели я делаю что-то не так?

– Ко мне домой…

Ярн мгновенно замолчал и опустил голову. Вспомнил, видимо, откуда я родом. Адольф махнул на всех нас рукой, тихо шепнул очередное ругательство себе под нос, стараясь не разбудить при этом малышку, и пошел вперед рядом с Санн.

Вэй не понял, чем вызвана такая реакция со стороны окружающих, но предпочел не задавать лишних вопросов: все равно в скором времени все увидит собственными глазами.

– Что думаешь? – Вэй обернулся на звук моего голоса и медленно опустил голову мертвой твари на землю. Он внимательно изучал альр, рассматривал их шеи, открывал пасти, высовывал длинные языки.

– У них у всех есть хозяин, – раманш сказал это почти что шепотом, – посмотри сюда…

Он спокойно схватил альру за длинный язык и с силой вынул его из пасти. Небольшой символ на спинке языка в виде магической печати оказался клеймом, значения которого я не знала.

– Значит, кто-то решил отпустить своих зверей, дать им возможность насытиться и расплодиться, – Адольф сел рядом с Вэем, с ужасом рассматривая нечисть.

– Не думаю, что это так, – раманш точно так же, как и гном, понизил свой голос, стараясь не разбудить маленького человечка, мирно сопящего у меня на руках.

– Я, конечно, тоже поесть люблю, – Дольфи окинул взглядом гору трупов, – но не до такой же степени.