Власть и масть

Некоторое время он был начальником стражи одного из дворцов цезаря Тиберия. Потом неожиданно для всех принял христианство. Сам цезарь уговаривал отречься его от веры, но из этого ничего не получилось. Тогда он прогнал его от себя и повелел никогда не показываться ему на глаза. Гай Кассий направился в Германию, откуда был родом. На всем пути к дому он проповедовал христианство, за что неоднократно был бит. Впоследствии его пытали, выбили все зубы, посадили в клетку к львам-людоедам. Но каким-то странным образом звери его не разорвали.

Центурион сказал, что все это время он молился, поэтому они его не тронули. Когда стало ясно, что он не отступится от избранного пути, его просто забили насмерть.

– Значит, вы говорите, что этот Гай Кассий был германцем?

– Именно так, ваше величество, – охотно отвечал маркиз. – Местечко, откуда он родом, находится недалеко от Нюрнберга.

– Вот даже как… Теперь я знаю, что буду делать с этим копьем. Оно будет находиться там, где ему и предназначено судьбой, в Нюрнберге! Вы хорошо справились со своим поручением, маркиз, правда, не выполнили главного моего приказа…

Маркиз сглотнул горький ком.

– Какого именно, ваше величество?

– Вы не убили монаха Григория, он умер собственной смертью.

– Ваше величество, я как никто верен вам, что и доказал не однажды. А не убил его сразу только потому, что мне следовало проверить подлинность Копья судьбы, без этого монаха я не сумел бы этого сделать.

– Вы меня удивляете, маркиз, неужели вы по-прежнему верите в то, что в какого-то монаха мог вселиться дух великого Фридриха Барбароссы?

– Поначалу я сам в это не верил и был готов в точности исполнить ваш приказ, но потом убедился в том, что он не лукавит.

Он говорил о таких вещах, которые должны быть известны только королю. Я их перепроверял, и монах всякий раз оказывался прав.

Король скорбно покачал головой, – расставаться с преданным слугой было жаль.

– Как странно устроены подданные: одни готовы умереть потому, что уверовали во Христа, другие спешат на плаху лишь затем, что верят какому-то безродному монаху, в которого якобы вселилась душа императора.

Но это не единственное ваше прегрешение.

– В чем же я виноват перед вами, ваше величество?

– А в том, что вы придушили барона Паппенхайма, – грустно сообщил король.

Только сейчас маркиз увидел, что в Тронном зале они находились не одни. Из боковых дверей один за другим вошло четверо слуг: при короле они исполняли роль штатных инквизиторов.