Власть и масть

Такую особенность интуицией не назовешь, прежде всего, он был очень здравомыслящим. Возможно, где-нибудь в другой сфере Николай сумел бы сделать неплохую карьеру. Например, мог бы изобретать летательные аппараты, искать разгадку в сложнейших математических формулах или заниматься хозяйственными вопросами, но он предпочел рисковую судьбу, поступив на службу в контору, а раз так, то обязан подчиняться установленным правилам – быть стандартным винтиком в сложнейшей машине. Правда, винтиком оказался хорошим, никогда не прокручивался, а свое задание обставлял таким образом, что его впору было заносить в специальные учебники.

Собственно, за это его и ценили.

– Значит, он?

– Именно.

– Честно говоря, я полагал, что должно было закончиться именно таким образом.

Федор Анатольевич с любопытством посмотрел на сотрудника: а вот это что-то новенькое, прежде разговоры на отвлеченные темы не практиковались. Интересно послушать.

– Почему?

– Он не укладывался в привычную схему и всегда имел собственное мнение.

Такое могли позволить себе очень немногие. Строптивых у нас не любят.

Очки сползли вновь: поверх дужки на него глянули пронзительные требовательные глаза. Теперь он понимал, почему Николай прятал взгляд за дымчатыми стеклами. Ведь не близорук!

– Он тебе нравится?

Всего-то небольшая пауза, врать после которой не имело смысла.

– Признаюсь, что так. Выступал он очень толково. И по существу.

Нахмурившись, Федор Анатольевич произнес:

– Ты только об этом никому не говори, кроме меня.

Неизвестно, как могут расценить. Так что все личные мотивы брось, и нужно заниматься тем, что приказано.

Вернув папку, Николай произнес:

– Я готов.

– Вот и отлично. Тебе придется съездить в тот район, где он живет. Предупреждаю, у него не дом, а целый укрепрайон, так что убрать его будет непросто. Но сначала изучишь все тщательнейшим образом.

– Акцию нужно провести именно в доме или где-нибудь в другом месте? Ведь он часто бывает по делам в Москве.

Отрицательно покачав головой, Федор Анатольевич отвечал:

– Нет.

Это стало бы очевидно, и будет напоминать демонстративную акцию. Нам это совершенно не нужно. Пусть думают о том, что, кроме Москвы, у него еще полно всяких недоброжелателей.

– Понимаю. Можно задать вопрос?

– Слушаю, – без видимой охоты согласился Федор Анатольевич.

– Почему его просто не уволить? Пока я полистал эту папку, понял, что оснований для этого вполне достаточно.

– Признаюсь, я и сам задавал себе этот вопрос.