Власть и масть

– Он идет? – спрашивал бродячий слепой, подавшись вперед.

– Да, монах шагнул в костер, – отвечал ему такой же бродяга. – Он шагает по угольям так, как будто ему совершенно не больно.

– Что дальше?

– Огонь настолько большой, что сейчас его не видно. Он просто сгорит в полымени!

Слепой, ухватившись за полы сотоварища, продолжал расспрашивать:

– Так он сгорел?

– Его нет, – обескураженно отвечал товарищ. – Он сгорел!

– Значит, копье было не настоящее? – вопрошал слепец.

– Получается, что так…

Порыв ветра разметал темно-серые клубы дыма, и в зарницах пламени показалась фигура монаха, неторопливо бредущая.

– Григорий вышел! – восторженно прокричал его сосед. – На нем даже не сгорела ряса. Он святой!

– Он святой! – закричал слепец.

– Григорий святой! – прозвучало над рядами.

Монах вышел из огня, победно сотрясая над головой Копьем судьбы.

– Он вышел из огня, – удивленно проговорил маркиз, поднявшись. – Значит, копье все-таки настоящее! Вы удовлетворены, аббат? Григорий выдержал Божий суд.

– Это действительно так… Хочу вас поздравить, маркиз. Вам будет что рассказать королю.

– Я хочу мощи святого Григория! – кричал слепец. – Я приложу их к глазам, чтобы прозреть. Дайте мне кусок его тела!

Толпа колыхнулась и в едином порыве двинулась в сторону Григория.

Монах видел сотни рук, протянувшихся в его сторону.

– Подите прочь, – в ужасе кричал Григорий. – Я прошел испытание!

Голос Григория только усилил ярость наступавших.

Подмяв под себя стоявших в охранении рыцарей, обезумевшая толпа бросилась на монаха, вышедшего из огня. Десятки тел подмяли Григория, чтобы разорвать его на тысячи кусков. С него срывали одежду, ножами отрезали куски плоти. Отмахиваясь копьем, Григорий откатился в сторону полымени, казавшегося ему в эту минуту куда более безопасным, чем обезумевшая толпа страждущих.

– Дайте мне кусок его тела, – кричал старый калека, опираясь на клюку.

 – Я приложу его к своим гниющим ранам.

– Чего встали! – вскричал в ярости маркиз. – Отбейте монаха, он мне нужен живым.

Стража устремилась на выручку Григорию. Размахивая мечами, они пробивались к монаху, лежавшему бездыханно. Через рваное рубище проглядывало тощее, истомленное многими воздержаниями тело. В боку кровоточила рваная рана.

– Не жалей, руби! – наставлял маркиз Перек, бросившись вперед.