На перекрестке магии

А брат… Да что брат? Эд посмотрел на грани бокала шампанского, который сжимал в пальцах. «Полюбовался» на свое отражение. Бес и есть. Прозвище говорящее. А еще Эдвин слышал, как называют за глаза его самого — Демон. Вот такая милая пара братьев, Бес и Демон. И оба ведь светлые, это самое забавное. Почему к Эду прицепилось такое прозвище? Он слышал, как одна придворная дама говорила другой: «Красивый, как демон! И такой же надменный». Надменным себя Эдвин не считал. Он просто терялся в чужом обществе, вот и скрывал смущение за остротами и колкостями.

И прозвище ему не нравилось, только кто его спрашивал?

Грани бокала искажали его лицо, но даже так можно было разглядеть темно-русые вьющиеся волосы чуть выше плеч, ярко-голубые глаза, слишком правильные черты. Говорили, что он пошел в мать, покойную королеву Луизу. Лицо матушки Эд помнил плохо — десять лет прошло после ее смерти. Но на портрете была изображена белокурая дама, очень красивая, но не слишком-то счастливая. Причем, единственный портрет остался в том крыле, где жил Эдвин.

Дай волю брату, он бы и его убрал, но Эд воспротивился, и портрет остался на своем месте. Какие разногласия были у Беса с матерью, Эд сказать не мог, а разговаривать об этом с его величеством — себе дороже. Очередного скандала не хотелось, поэтому Эдвин благоразумно молчал, а Себастьян никогда бы не начал подобную беседу первым.

— Прячешься? — Лисса нырнула в нишу у окна. Вот только что танцевала — и уже здесь.

— Здравствуйте, светлейшая, — улыбнулся Эд.

— Да ну тебя! — Посланница богини легонько стукнула его кулачком по плечу. — Почему не веселишься со всеми?

— Ты же знаешь, я терпеть не могу танцы. — Эдвин отбросил высокопарный тон. Лисса была одной из самых близких его подруг, с ней можно было забыть и о своем титуле, и о ее.

— Знаю-знаю. — «Светлейшая» оперлась на подоконник рядом с Эдвином. — Себастьян их тоже терпеть не может, а я наслаждаюсь, если честно. Когда я была чуть младше тебя, сильно болела и не могла позволить себе танцевать, даже ходила с трудом.

— А потом?

— Потом у меня проснулась светлая магия, и болезнь прошла.

Лисса поправила чуть растрепавшиеся волосы. Она выглядела счастливой в этом переполненном людьми зале. Хоть кому-то праздник по душе!

— Ты что такой хмурый? — Она всегда все замечала.

— Устал от церемоний, — признался Эд. — Себастьян король, с ним все понятно. А я тут зачем?

— Ты принц и его брат. — Лисса мягко коснулась его щеки.