Шепот песков

Артист недоуменно вскинул взгляд, словно уточняя: почему я?

По крайней мере, Итван пояснил, хотя никто и не спрашивал:

— В мою одежку Хольгу раза три завернуть можно, — я смущенно почесала нос, признавая правоту мужчины. — А Морок вряд ли решит что-то свое отдать бесплатно.

Морок, подтверждая его слова, коротко ухмыльнулся. Вот значит как, запомним на будущее.

Артист, кивнув, встал и умчался к подготовленным в стороне лежакам. Долго там рылся, сдавленно ругаясь, а после вернулся, свалив мне на руки не слишком пестрый сверток.

— Спасибо, — от неожиданности проговорила, недоуменно разглядывая черную кожу, перемежавшуюся светло-коричневой тканью, очень похожей на лен. Было у меня летнее платьице из такого.

— Иди примерь, — махнул Артист головой в сторону уже густой черной тени за пределами костра. — Белья, кхм, — смущенно потупился он, — предложить не могу, но это должно подойти.

Послушно встала и, сграбастав руками кокон вместе с наброшенными на него вещами, усеменила за ближайшее дерево.

— Кажется, оно мне не очень подходит.

Из-за дерева я едва выбралась. Штаны на меня налезли несмотря на разницу в комплекции, и даже на талии сошлись. Только бедра обтянули так, что навряд ли я сниму их без потерь. Но штанины тянулись шлейфом — закатать узкие брючины было практически невозможно, — и я шла, наступая на них. Зато рубашка оказалась хороша, изображая то самое, оставшееся в Минске платьице. Рукава пришлось собрать, зато подол заканчивался ниже колен.

Даже Морок не сдержался, тихо хохотнул, прижав пальцы к губам. Итван вновь несколько смущенно хмыкнул, стараясь рассматривать наряд в целом, а не выступающие части тела. Артист же с искренним восхищением округлил глаза и расплылся в масляной улыбке.

— Почему же, — проворковал он не очень приятно. — Идет.

Внезапно вернулся разум. До меня дошло, в каком я виде и где нахожусь, словно какой-то ограничивающий эмоционально препарат заканчивал действовать.

Морок резко встал, заставив тяжело сглотнуть. С абсолютно каменным лицом он пошел ко мне, на ходу извлекая из-под плаща огромный нож. Робкие мысли о положении переросли в тяжелый набат. Попятившись, я не удержалась и плюхнулась на землю.