Шепот песков

Эти птички, похоже, были женщинами. Вообще, привычных половых признаков у них не было. Только разница в размерах.

Миски нам составили на пол. Узнать во всех оттенках зеленого что-нибудь съедобное не удавалось. На птичек я теперь смотрела с подозрением. И на еду их. Интересно, они почувствуют, если во мне их пищи не будет? Или тогда родство не считается.

Парни смотрели на еду с не меньшим энтузиазмом.

— Вот это возьми, — подсунул мне тарелку Морок. Наверное, я слишком похожа была на местных, выпучив на него глаза.

Такая забота, и от кого? Морок не сдержался, улыбнулся криво и, отвернувшись, взял другую миску.

Я же осторожно потянула к себе странные прозрачно-зеленые макаронинки.

— А что это? — все же не выдержала, спросила.

— Трава сушеная, вымешанная и отваренная. Для тебя безопасно.

Морок, конечно, еще тот козел, но я надеялась, что таким он шутить не станет. Так что сунула в рот горсть макаронок. Жаль, вилки нет, вся извазюкалась в них.

Ну что сказать... жевательный чай. Есть можно, но хочется подсластить.

Мяса мне не дали, а я просить не стала. Мне показалось, что будь здесь что-то вроде кролика, парни сами бы предложили.

Сами мальчики ели, даже не морщились. Уже после ужина, когда миски унесли, и Морок запер дверь, а мы сидели на лежанке, готовясь спать, не сдержалась и спросила:

— А то, что ели вы, это что?

— Уверена, что хочешь это знать? — приостановился как раз идущий к своему месту Морок. И по блеску в глазах я поняла: ни к чему мне эти знания. Помотала отрицательно головой и улеглась, прикрыв глаза.

Морок пригасил подцепленного на нитку крупного светляка, по-простому накинув на него что-то похожее на миску, и все тихо выдохнули.

— Личинки лаати, их яйца и отваренные ножки. А также червей саами, паразитирующих на деревьях, — скороговоркой проговорил Морок во тьме.

— Морок! — на два голоса завопили остальные, а я лежала и сглатывала, радуясь, что он не вздумал шутить с моим рационом.

Мне было дурно. Не знаю, сколько проспала, в доме было чертовски темно. Живот болезненно кололо.

Голова кружилась, а к горлу подступала тошнота. Неужели Морок пошутил. Вот так?

Хотелось пить, а еще выбраться из душного капкана, которым обратилось одеяло. Медленно выползла из объятий Артиста, оказавшегося сверху вместе с плащом. На четвереньках сползла с лежанки и еще немного, чтобы нечаянно на кого-нибудь не стать. Поднялась. Разум мигнул, подарив незабываемые ощущения, и погас.

Беленый потолок, казалось, приобрел нездоровый серый цвет.