Два мира, одна любовь

- Конечно, — Ник сказал это так, что сразу стало понятно, что все в точности, да наоборот.

- Слушай, давай не будем соваться в дела отцом. Твой брат уже залез, куда не просит, сам знаешь, чем закончилось… — этот смертник хотел сказать еще что-то, но спокойного как скала Ника будто в секунду подменили: он с размаху ударил кулаками по прутьям, бросился, как дикий лев, и рыкнул:

- Не упоминай моего брата своим грязным ртом! Иначе я заставлю тебя пожалеть!

Даже у меня по коже мурашки побежали, не то что у тех ребят! Первая группа стала слаженно отступать, Вер бормотал:

- Больной… Лечиться надо!

Когда звук шагов стих наступила тишина, в которой я четко слышала звук бешено стучащего сердца.

Ник все еще стоял, вцепившись в прутья, а Этан уже вовсю расхаживал по камере, выжимая форму на себе:

- Знал бы – не мылся, — изрек он.

- Чакки, — тихо спросила у парня. – А долго мы здесь мокрыми просидим?

В голове уже нарисовалась картина воспаления легких в другом мире, но тут же пузырь фантазии лопнул:

- Вряд ли.

- У нас еще будут занятия? – я вцепилась как можно крепче и попробовала одним рывком встать. Получилось!

- Конечно! После физической разминки теория, и наоборот, — отчего-то хмурясь, объяснил Чакки.

- Ежедневно, кроме выходных.

- Выходные, — с ностальгией подумала я.

- Мелкий, доживи сначала до выходных! Такие дамы, что заказывают ведьминские подарки, так легко не отвязываются. Я бы на твоем месте выяснил, кто подложил в шкафчик сюрприз.

- Ведьма? – предположила очевидное.

- Женщин, а уж тем более ведьм, нет на территории академии. Проход категорически запрещен!

- Вдруг сказал Ник. – Но Кроф прав, тебе нельзя оставлять это просто так. Не шути со своей жизнью.

- Но я на территории академии. Разве меня не защищают стены? – уточнила на всякий случай, и на меня тут же посмотрели три пары удивленных глаз.

- Если бы Кроф с Чакки не поймали подарок, никакая защита академии тебя не спасла бы. Здесь есть охранки простив вспышек сильной стихийной магии, которой мы обладаем, но не против женских штучек! Особенно – ведьминских! – это была самая длинная речь, что я слышала от Николаса.