Фуга номер семь

— Дорогая племянница, если Леон откажется на тебе жениться, ты поедешь в монастырь сегодня же. Я не намерен терпеть дома подобный позор. Уверен, твои родители меня поддержат. И учти, я попросил господина Униса и господина Дувоса, — он кивнул на чиновников, — удержать тебя любой ценой. Мне будет жаль, если в попытках вырваться ты сломаешь руку. — Сантр гадко улыбнулся. — Местный лекарь, конечно, поможет костям срастись, и сестры в монастыре присмотрят, как смогут, но скажем честно, вряд ли ты будешь еще когда-нибудь музицировать.

Оливия была близка к обмороку. Она, конечно, девушка не из мелких, но против двоих мужчин ей не выстоять, особенно если им был дан приказ не церемониться.

Сдавать Филиппа я не буду при всем его мерзком поведении, и уж тем более второй кавалер Оливии ни в чем не виноват. Если Оливия не назвала никого из них, наверное, тому есть причина.

Если я признаюсь, что я женщина, меня арестуют, и даже не хочется думать, что сделает теперь уже по-настоящему разъяренный господин Сантр, который в этих местах наивысшая власть.

Оливию мое признание не спасет. В лучшем случае, ее отправят в монастырь, в худшем — выдадут замуж за кого-нибудь другого. Я была уверена, что Сантр не угрожал попусту, и бедняжку в воспитательных целях могут лишить музыки навсегда.

Я скосила глаза на Оливию. Девушка впала в ступор от угроз сломать руку и вряд ли была в состоянии помочь нам выкрутиться из неприятностей.

Похоже, мне не оставили иного выхода. Остается надеяться на то, что храмовый камень не поставит брачную метку двум женщинам.

— Оливия, — прошептала я, прикрываясь одеялом. — Соглашайтесь, мы найдем выход.

Она, наконец, отмерла:

— Оставьте меня, чтоб я могла одеться.

— Господин Унис, прошу вас прогуляться под окнами дома, — приказал Сантр одному из чиновников.

Тот понимающе кивнул и вышел, грохоча сапогами. Я нашарила на полу одежду и вылезла из кровати, прикрываясь сюртуком. Дядюшка хотел меня остановить, но Дувос указал кивком на ванную комнату. Похоже, он едва сдерживал смех.

Кажется, я знаю, кто снимал с меня рубаху и штаны. Хорошо, когда проницательность сочетается с умением молчать.

Нас сразу повели в храм. Со стороны выглядело, что семья королевского надзорника идет куда-то в сопровождении секретаря и ближайших коллег, и никакой торжественности в этом шествии не было. Сантр быстро поговорил с храмовником, и тот начал обряд. Под напряженным взглядом Сантра мы с Оливией произнесли "да" и опустили руки в чашу.