Фуга номер семь

Еще и на зарядку потратиться придется.

И теперь, глядя в пустую чашку, я пыталась понять, что делать.

Допив кофе и закончив с сырной слойкой я поправила шляпку, накинула теплую пелерину, вышла на улицу и побрела вниз, к реке. Сегодня вторник, но я гуляю вместо того, чтобы сидеть за конторкой возле кабинета господина Драмса и выписывать для него краткую выжимку из "Финансового вестника". Утром, стоило мне явиться на работу, как господин Драмс позвал меня в свой кабинет.

— Дорогая, — неожиданно обратился он, хотя раньше предпочитал "Госпожа Леонора" или "Нора".

— Я слышал о постигших вас несчастьях, и я бы с радостью поучаствовал в вашей судьбе. Поверьте, мне будет несложно предоставить вам достойное содержание...

— Благодарю вас, но ваше предложение меня не интересует, — оборвала его я.

— О, Леонора, вы, должно быть, считаете меня развратником? Я никогда не стал бы содержать двоих сразу. Госпожа Аннабель вчера поставила меня в известность, что выходит замуж.

— Господин Драмс, меня не интересует ваше предложение, и не заинтересовало бы, даже если бы вы не были женаты.

Позвольте мне вернуться к моим обязанностям.

— Вон! — внезапно прошипел Драмс. — Будет тут какая-то непристроенная девка недотрогу корчить. Рекомендаций ты у меня не увидишь. Еще сама приползешь!

Хорошо, что сегодня вторник, и жалование за прошлую неделю мне выдали вчера. Плохо, что рекомендаций теперь не видать.

Я постукивала каблучком о мостовую на набережной я смотрела на воду и обдумывала нынешние обстоятельства. Пять лет назад я приехала с письмом от жены бургомистра, которая рекомендовала меня как прилежную секретаршу.

Я полгода вела ее дела бесплатно, зато многому научилась и приобрела такой необходимый документ. Поверенный, у которого я работала после приезда, уже вышел на покой и, по слухам, уехал в провинцию. Конторы перевозок, где я три года занималась делопроизводством, больше не существует. Господина Драмса я просить ни о чем не стану.

Подруг у меня не завелось. Семейные дамы опасались приглашать к себе молодую и одинокую женщину.

Незамужние отчего-то считали, что венец безбрачия может быть заразным.

Холодный ветер пробрался под пелерину. Еще неделя-другая, и пойдет снег. Может, и правда, вернуться в Смолтаун? Семья Грайков известна в городе, где все друг друга знают хотя бы через вторые руки, и найти место компаньонки не составит труда. Пожалуй, если за неделю я ничего больше не придумаю, так и сделаю.

Но это будет значить, что история моей жизни на том и остановится.