Фуга номер семь

Такой путь занимал гораздо больше времени, особенно там, где приходилось двигаться на ощупь, не видя ни земли, ни преград, но не хотелось бы, что меня выследили, тем более, теперь, когда дело о контрабанде будут расследовать, и наверняка найдут это логово Фила. Подружка Леона поздно вечером уходит от помощника королевского надзорника и бежит к контрабандисту — нет, не стоит подавать им подобные сведения.

Когда до цели оставалась сотня шагов, ко мне поковыляла какая-то фигура, что-то невнятно бормоча заплетающимся языком.

Я ударила молнией из кольца по протянутой руке, и фигура упала, глухо ругаясь. Это происшествие не вызвало во мне ни страха, ни сомнений. Страх отжил свое вчера, сомнения — сегодня.

Я мчалась вперед, и одна мысль билась в голове в такт шагам: я постучу и уйду, я постучу и уйду.

Едва касаясь ступеней я взлетела по лестнице и четыре раза быстро ударила костяшками пальцев по дереву двери. Тук-тук-тук-тук. Теперь медленно досчитать до десяти и спускаться.

Я не сразу осознала, что дверь открылась, и силуэт Филиппа вырисовывается на фоне расцвеченной огнем камина стены.

За два дня я настолько утвердилось в мысли, что погибший контрабандист и есть тенор Филипп, что сейчас я стояла и смотрела, не веря своим глазам.

— Незнакомка? Хм. Ты не желаешь войти?

Я переступила порог и остановилась. Мои планы на вечер были ясными и определенными: постучаться в пустую комнату, спуститься по лестнице, добрести до дома, раздеться и упасть в кровать, плакать и сокрушаться, какая я дура.

Теперь я не знала, что делать.

— Что с тобой?

Филипп помог мне снять плащ с сапогами и подал горячее вино. Я обняла кружку руками и бездумно смотрела на огонь.

— Милая, что случилось?

Я отпила глоток и вернула кружку на табурет.

— Ты знаешь, что вчера арестовали трех контрабандистов?

— А четвертый упал в пропасть. Да, весь город гудел, что сцапали местную легенду, Пита и Фила.

— Именно. Погибшего звали Фил. Понимаешь?

Он шумно выдохнул, сгреб меня и посадил к себе на колени. Уткнувшись ему в плечо, я глухо жаловалась:

— Я думала, что это ты.

Я думала, что это ты возил чернецы и драконовы семена. Что это ты лежишь на дне пропасти. — Я начала всхлипывать.

— Тш-ш-ш... Я живой. Я никогда не стал бы связываться с такой дрянью, поверь мне.

Я вздохнула. Мы оба храним тайны, мы нигде больше не можем узнать что-то один о другом. Нам остается только верить друг другу.

— Расскажи, что ты возишь?

— Снимешь маску — расскажу, — весело отозвался он.