Лучший способ спрятаться

Может тогда они не будут такими страшными? Может я зря себя пугаю? Да и вариант сумасшествия никто не отменял. Очень нужен был спокойный и даже расчетливый взгляд со стороны.

Как-то вечером, я уже почти решилась рассказать этой молчаливой девушке, которая очень хорошо умела слушать и очень не любила говорить, про свой дар. Не всё. Так, забросить удочки. По уже появившейся привычке, я сначала решилась на контрольное касание.

Я теперь всегда перед принятием важных решений привыкла касаться человека.

Взяв ее холодные пальцы в свои (странно, почему они у нее такие ледяные, даже летом), я вдруг увидела возможное будущее, как ее и меня похищают. Причем ее потом убивают, потому что лишние свидетели похитителям не нужны, а мой дар – нужен. Значит кому-то она про это расскажет… Вздрогнув я убрала руки.

- Так, о чем ты хотела поговорить?

- Можешь мне помочь? Можешь отвлечь воспитателя или директрису, который будет присутствовать во время моей встречи с опекуном, и самого опекуна?

- А зачем тебе?

Так, а теперь надо аккуратно и очень достоверно соврать.

А с этим у меня беда. Мне все время кажется, что когда я вру – у меня это на лице написано. Крупными буквами.

- Надо. Хочу засунуть ему в карман записку, которую он найдет позже. Не хочу, чтобы директриса знала, а то замучает предположениями, что я там написала. А то и в карцер посадит для профилактики.

Врать оказалось не сложно. Уж лучше это, чем ее труп с разбитой головой у меня на руках.

В пансионе за год все привыкли, что я иногда застываю на несколько секунд, задумавшись. И что перчатки я снимаю редко. А для господина Венюкова это будет подозрительно, может он знает про родовой дар. Не зря в прошлый раз он приехал не в день рождения, а на день позже.

Еще и усиленно допрашивал, что за поверенный приезжал, что передал, что показывал. Пришлось сказать почти честно: имени не помню (только фамилию и адрес), визитки нет (сожгла на кухне, после того как выучила все, что там было написано до названия типографии, где они печатались), показал документы и их же увез на хранение (действительно, сама отдала), сказал, что часть документов передаст после восемнадцатилетия (правда я сказала, что заберу сама, чтобы в пансион не привозил).

Не соврала? – Не соврала. Не договорила, но не соврала.

Я уже почти привыкла жить, закрывшись ото всех: далеких и не очень близких. Близких у меня почти не осталось.