Дракон желает жениться!

Да, сегодня для меня все играло в новом свете, но это место по-прежнему было неприятным, полным разговоров, криков продавцов и детских визгов.

Я оглядел площадь, здесь можно было найти всё: от фруктов и овощей до тканей и драгоценностей. Но мне нужна была одна определённая лавка.

Точно не знал, какая именно из множества расположенных здесь, но… Продираясь сквозь толпу, я заметил, как узкий луч солнца играет на разноцветных осколках стекла, разбросанных у одного из лотков. Торговка, с длинными седыми волосами, убранными в тугую косу, внимательно поднимала каждый осколок с земли, рассматривала и со звоном бросала в плетёную из тонкой лозы корзину.

Она была занята своим делом настолько, что даже не заметила моего приближения. Все ворчала что-то себе под нос, проклинала сумасшедшую.

— Что случилось? Вас хотели ограбить? — решил зайти издалека, присел и принялся помогать ей. Не буду же я каждому в городе кричать о своей должности. Меньше знают — крепче спят.

Торговка подняла голову, и я увидел лютую злость в её глазах.

— Сумасшедшая налетела. От стражников сбегала, да слепая, видать, гадина окаянная! Надеюсь, её казнят, чтобы другим неповадно было! — фыркнула она, даже не пытаясь скрыть своё раздражение.

— А если бы вы получили деньги за разбитые зелья, казнить всё ещё нужно было бы? — спросил с усмешкой и увидел, как в её глазах заблестели искорки алчности. Да, вот поэтому я и недолюбливаю людей. Слишком много среди них тех, кто готов на всё ради наживы, слишком мало бескорыстных и искренних.

— И за уборку тоже! — выпалила тётка.

— И какова же цена? — невольно хмыкнул, готовый отправить её в темницу вместо девушки, что сейчас томилась в камере, вместо той, что так манила моего дракона.

— Восемьдесят шесть золотых и одиннадцать серебрушек.

— Окстись, женщина! Реальную цену говори! — рявкнул так, что несколько прохожих обернулись. Даже стражники среагировали и направились в нашу сторону.

Смешно. Я видел, как скупщики обманывают доверчивых селян; ловкачей, что играют в карты с наивными прохожими; детей-воришек, что слетаются на рынок, словно вороньё на поле после битвы.

И те, кто должен был следить за порядком, среди всех выбрали именно меня.

— Два золотых и пять серебра, — насупилась тетка.

Вот, это уже похоже на правду. Ее низкопробное варево примерно так и стоило. И то, что горожанам она продавала за медяки, мне почему-то решила сторговать совсем уж дорого.