Солнце краденое

Гесс передвигался с хищной грацией крупной кошки. И так же бесшумно.

Выгрузив снедь на крохотный столик у капсулы, он осторожно помог сесть инспектору.

Голый, несчастный, худой, тот совершенно не походил на здорового капитана.

— Ты тоже паршивенько выглядишь, друг, — ответил на его взгляд капитан.

— Женитьба тебя совершенно не изменила, — Гесс усмехнулся печально. Открыв бокс с едой, он выдал Макару глубокую чашу с горячо им любимыми макаронами, — земным, древним блюдом. Сверху выложил нечто похожее на тушеное мясо и обильно полил красным соусом.

— Твое? — капитан тихо спросил и, получив в ответ только кивок молчаливый, строго добавил: — снова не лицензируешь очередной уникальный свой гриб. А мог бы сколачивать состояния на продаже.

Глизеанцы в кругу своих близких всегда были подчёркнуто вежливы. Их культура предполагала некую степень панибратского обращения только с врагами. Недолго. Потому что долго враги их не жили. С друзьями темноглазые умники обращались, соблюдая все строгие правила этикета.

— Ты ведь не за этим позвал меня, капитан? — мягко спросил его Гесс. — Мне не нужно совсем никаких «состояний».

Макар, жадно жующий свои любимые макароны, бросал на биолога быстрые взгляды. Потрепал Гесса тот шторм. Под черной оболочкой скафандра этого не было видно, а теперь...

— И где твои волосы? — смотреть на глянцево-гладкую лысину Гесса было странно и непривычно.

— Время их не пощадило, — биолог плечами пожал, ничуть не обидевшись. — Ты себя в зеркало видел?

Вот тут-то Макару и поплохело.

— Нет, а что там? — спросил он внезапно вдруг севшим голосом.

— Ну... — биолог с немалым трудом подбирал слова, что напрягло еще больше. — Ты мне лучше скажи, твоя женщина понимала, что перед ней не Аверин? Ты ей рассказывал?

— Ты ушел от ответа, — все еще зло жующий Макар стал мрачно выдергивать из себя острые наконечники длинных трубок инъекторов.

Гесс молча наблюдал его тягостные метания. Потом так же молча подал Маку видер, включив в нем режим зеркала.

— Я тоже женат, и знаешь, это вообще ничего не меняет.

Взглянув на свое отражение, Аверин, конечно, скривился, но ничего криминального в нем не увидел. Худой, зеленоватый немного, синяки под глазами. Волосы? Да уж...