Солнце краденое

Попасть прямиком из скафандра в лазаретный оволятор никак не входило в рабочие планы Макара. Но система поверхностной диагностики, запущенная Петровичем, безжалостно констатировала атрофию двигательных мышц, дисфункцию всех органов пищеварения. И выделения тоже. Даже слюнные железы функционировали со сбоями. Плюнул бы в Ойле, да нечем. И теперь он был вынужден мрачно лежать в капсуле оволятора, окутанный снова инъекторами, трясущийся, словно кролик, от импульсов электростимуляторов и зубами скрипеть в приступе бессильной злости.

Еще наблюдать за разгрузкой, благо монитор управления и центральная связь висели прямо-таки перед носом. Спасибо, сплоченному экипажу: разгрузка опасного топлива проходила безукоризненно, а бурный скандал, затеянный «новыми родственниками капитана», Стэм погасил в самом зародыше, любезно предложив Кирейну транспортный стазис, как альтернативу недельному карантину. Тот пока не согласился, а зря. Скоро сам придет и попросит. Сидеть в каюте неделю с этой женой молодой — серьезное испытание.

О своей жене Макар думал практически постоянно. Поначалу он робко надеялся, что капсула приведет капризный его организм в порядок за считанные минуты. Но когда время перевалило за час, он вызвал Гесса.

Что-то смутно Макара тревожило. Никто не имел права входить в его личную каюту без особого распоряжения, даже на транспортном катере, это закон. Но у доктора были какие-то свои личные отношения со служебным уставом и медицинской целесообразностью.

Ойле искренне совершенно считал, что, заботясь о здоровье своих пациентов (всех членов экипажа «Совы» вне зависимости от состояния их здоровья), доктор имеет права игнорировать все законы, пункты устава и распоряжения капитана.

Выдав с Гессом приказ для Ойле покинуть катер и срочно явиться к нему в лазарет, Аверин был точно уверен, что не ошибается. И когда доктор явился, одного только взгляда на его недовольную рожу Макару оказалось достаточно. Состоялся короткий, но напряженный весьма разговор, и доктор отправился под арест на трое суток.

И теперь Мак лежал в оволяторе, как в хрустальном гробу, зло грыз ногти и слушал доклад бортинженера.

Обычно, возвращаясь на борт своего корабля, Макар сразу же успокаивался. Словно домой приходил. Почему же теперь ему до сих пор так тревожно?

— Петрович, — инспектор коснулся сектора зоны связи, — как она там?

Нужды не было уточнять, о ком речь.