Солнце краденое

Все-таки меня грело не тело взрослого и обнаженного под скафандром мужчины, а виталитовая батарейка. Просто прибор. Даже обидно немного.

— Нет. Все хорошо, просто устала, — для подтверждения своих слов я несчастно вздохнула. — Так ты не ответил.

— Сейчас ты согреешься и поспишь. — Он приобнял мои плечи свободной рукой и вздохнул совершенно по-человечески. Интересно, какой все же голос у бесскафандрового Макара? А потом вдруг добавил:

— Но через пару часов мы сбежим. Правда, здорово?

Сбегать у нас с ним получалось неплохо.

— А катер мой где? — проворчала. Хотя знала наверняка: все у инспектора под контролем. И под его плавный и тихий рассказ о членах экипажа «Совы», что давно преуспели в умении угонять все современные корабли планетарного базирования и размещать их в местах, защищенных от глаз и сканирующих сигналов, я бессовестно совершенно уснула.

Уютно, тепло и в руках крепких Макара, наверняка, безопасно.

Оставалось сбежать.

В чем мы и преуспели.

Правда, проснулась я уже на борту своего маленького катера.

Как в раннем детстве, когда мы с братьями и их друзьями умудрялись засыпать прямо у нас во дворе, а потом просыпались в постелях уже поздним утром.

Где я и с кем? Крепко пристегнутая к системе безопасности пассажирского сиденья, все так же закутанная в вязаное тонкое одеяло, я несколько первых минут очень туго соображала.

Инспектор Аверин. Он был все тот же: рядом со мной за штурвалом сидел огромный черный человек с непроницаемым черным лицом и светящимися фасеточными глазами.

Я вдруг поймала себя на очередной глупой мысли: наверное, я по нему буду даже скучать, по этому черному монстру.

Какой там под ним, умный и непонятный Аверин? Со мной он пока нежен и бесконечно заботлив, с другими — многолик, как таинственные существа из страшных сказок белоглазых жителей континента. Всегда непредсказуем, всегда мысленно расставляет незримые шахматные фигуры по гладкой доске своей жизни.

— Ты умеешь играть в шахматы? — зачем-то его вдруг спросила.

— Доброе утро! — он, похоже, давно наблюдал за моим пробуждением и не удивился.

— Люблю и умею. Мы с моим близким другом и нашим биологом Гессом хотя бы раз в три дня стараемся встретиться за доской.

— Настоящей доской? — я удивилась. Даже в отсталом мире Лиглы уже много веков предпочитали играть в электронные игры. Или в гало-проекции. Шахматная доска вместе с резными фигурами была роскошью.

— У меня есть своя, и отдельная стоит в кают-компании фрегата. Очень красивая, с Глизы.