Механическое сердце. Часть 1. Искры гаснущих жил

И тонкие шнуры бельевых веревок тянулись от стены к стене, словно поодиночке дома боялись не устоять под порывами осеннего ветра. Белье на веревках колыхалось не то парусами, не то стягами.

Даже оно не было белым.

В Нижнем городе цвета странным образом терялись.

И снова дождь зарядил. Таннис закуталась в старую отцовскую кожанку, подняла воротник. Идти было недалеко. Через дома, подворотни, где дождевая вода наполняла мусорные кучи, в глубине которых зарождались ручьи с гнилой водой. Они текли по разбитым дорогам, скапливались в выбоинах и яминах, слизывали глину, которую несли к реке.

Вот и пустырь. Некогда здесь стоял лабаз, но сгорел, давно, еще до рождения Таннис, и клок земли остался незастроенным. Говорят, за него судились, делили, но не могли поделить, а потому он тихо зарастал ивняком и мусором. Ходить по пустырю Таннис не любила, по узкой тропе едва ли не бежала, и выдохнула с облегчением, завидев реку и черные горбы домишек.

Грент уже был на месте.

- Опаздываешь, - он достал брегет и постучал ногтем по стеклу. – Пять минут, Таннис, это много… порой целая жизнь.

Она лишь фыркнула и, скинув куртку, встряхнула.

- Аккуратней, леди, - капли попали на дорогое кашемировое пальто Грента. Сегодня он решил не притворяться своим. Надоело? Или понял, что не получается?

С Грентом Таннис познакомил Томас, та еще сволочь. Сначала разговор завел, что получает Таннис гроши, а ей, молодой, верно, погулять охота.

Она сама правила перечитала, убеждаясь, что и вправду не запрещено.

И деньги Томас вперед давал… раз, другой, а на третий привел сюда, отрекомендовав, как человека надежного, исполнительного.

Приняли.

И Грент долго трепался о целях Лиги Справедливости. О несправедливости. О власти. О войне. Кто ж знал, до чего доведут эти разговоры?

- Ну что, не передумала? – он подошел близко, слишком уж близко, и руки на плечи положил.

- Нет.

Передумать ей не позволят. Таннис смотрела в глаза, с вызовом. И Грент вызов принял.

- Хорошо, - пальцы его коснулись щеки. – Ты сообразительная девочка, Таннис.

Сообразительная.