Механическое сердце. Часть 1. Искры гаснущих жил

Было ли ей грустно?

Ничуть.

Да и о чем грустить?

О скрипучей лестнице, которую охраняли две химеры. И в сумерках они скалились, словно тоже не признавали Кэри за свою. О дверях, вечно запертых. О ворчащих трубах, наполнявшихся по осени водой. Она гудела, и казалось, что дом страдает желудочными болями, и оттого становится более сварлив, нежели обычно. Он вновь и вновь жалуется на Кэри, нарочно сталкивая ее с теми, кого она не желала бы видеть.

Нет, Кэри не хочет возвращаться.

Она вздохнула и обняла коленки. Прислонившись к стеклу – все-таки холодное – Кэри попыталась представить, каким будет ее муж.

Конечно, Элоис вчера многое о нем рассказала, но… придумывать ведь куда как интересней.

Жаль, что он такой старый.

Кэри задумалась. Конечно, отец и постарше был, но выглядел неплохо. Зубы у него все сохранились. И на здоровье он не жаловался. И значит, возможно, все не так уж и плохо. Морщины, правда, уже появлялись, но к морщинам Кэри как-нибудь привыкнет.

Она постарается быть хорошей женой.

Доброй.

Ласковой.

И когда муж совсем состарится, а это наверняка произойдет очень скоро, то его не бросит. Она умеет быть благодарной, пусть бы он никогда не догадается, чем эта благодарность вызвана: все-таки непорядочно радоваться смерти брата.

Даже если этого брата от всей души ненавидишь. Кэри сжала кулаки, чувствуя, как ноготки ее впиваются в кожу. Надо успокоиться и забыть. Его нет. Совсем нет. И значит, нечего боятся, что где-то внизу громко хлопнет дверь, а тишину холла нарушит зычный голос Сверра:

- Где моя маленькая сестричка? Снова прячется?

Нет.

Кэри потрясла головой и шепотом повторила:

- Раз-два-три-четыре-пять…

Как ни странно, стало легче. Произнесенные ею же, слова потеряли былую силу.

Все у нее наладится.

Спустя сутки Кэри не была в этом так уверена.

В доме ее будущего мужа Кэри была лишней. Она снова всех раздражала.

Выродок.

Она читала приговор в бледных глазах Виттара. И в равнодушных – Одена, который сказал что-то вежливое, но Кэри почуяла за словами пустоту.

И эта пустота столь напугала ее, что Кэри не сумела ответить. Она вновь остро ощущала собственную никчемность, которую не исправить было ни прической, ни непривычно роскошным, чересчур уж открытым платьем, ни даже драгоценностями, присланными Ее Величеством…

И леди Эдганг нахмурилась, закусила губу, сдерживая едкие слова. Ее молчания хватило на обед, который прошел в напряженной тишине. Но когда подали чай, леди Эдганг раздвинула губы и проронила:

- Отродье.