Механическое сердце. Часть 1. Искры гаснущих жил

Вот безумец, ему и вправду нравится возиться с живым огнем, несмотря на то, что малейшая ошибка будет стоить жизни. А может именно поэтому?

Жена. Четверо детей.

Заводские агрегаты, изученные им до последнего винтика. Тоска. И руки, не знающие покоя. Патрик жадно подался вперед. Он был зачарован переливами огня, и тот, чуя интерес, погас, собрался до плотного янтарного шара, чтобы в следующий миг беззвучно распасться на сотню искр.

Грент положил колбу туда, куда указал Патрик – в ящик, заполненный уже не шерстью, но соломой.

И Патрик, не доверяя нанимателю, проверил, правильно ли уложил.

Как он может прикасаться к этому?

Патрик прикасался, он прижимался к колбе щетинистой щекой, поглаживал ее желтыми, прокуренными пальцами, лопоча что-то ласковое, и огонь слышал его голос, казалось, отвечал даже.

Таннис передернуло.

- Твой страх беспочвенен, - Грент вновь оказался рядом и, окончательно забывшись, обнял Таннис. – Я знаю, что делаю.

В этом Таннис не сомневалась. Вот только чужая рука – на сей раз он и перчатки стянул, которая забралась под свитер, неприятно холодила кожу.

- Я хороший мастер.

Это было сказано со злостью.

Он ли?

Врет. С таким человеку не сладить.

Кто дал ему колбу? Лучше не знать.

Таннис дернулась, пытаясь выбраться из ловушки его рук, но Грент не собирался ее отпускать. Что ему надо? Ну не в самом же деле он собирается завалить Таннис? Нет, по местным меркам она – ничего. И зубы все на месте, и лицо целое, но ведь Грент с Верхнего города, он, небось, привык к хрупким нежным дамочкам, а нежности в Таннис отродясь не было.

Или потянуло на этакое, с перчиком? Думает, раз денег обещался, то теперь все позволено? Так Таннис ему за подобные шутки свернет нос благородный на раз. Деньги ей за работу обещаны, и работу она исполнит. А что до остального, то Таннис не шлюха.

- Лапы убери, - Таннис хлопнула по ладони и вывернулась-таки. – Что ты себе удумал?

- Ничего, - осклабился Грент. А глаза злыми стали.

То-то же, небось, привык, что к нему любая в койку с радостью прыгает.

Таннис не из таких.

- Я тебе расслабиться помогаю, дурочка. Кому ты нужна.

Он отошел, и нарочно окинул Таннис таким взглядом, что она остро ощутила собственную несуразность. И свитер, который мама отцу вязала, да нитки кончились, и штаны, в голенища заправленные, и ботинки высокие с тяжелой подошвой, какие грузчики носят. И волосы, остриженные коротко, тупой отцовской бритвой. Таннис не виновата, что появилась на свет в Нижнем городе, здесь все такие.