Строптивая жена драконьего военачальника

— Да, я слышала. Мне жаль, — всё же оторвала взгляд от тарелки и мельком посмотрела на Адама. Он кивнул, но оставался невозмутим. — Я тоже, можно сказать, росла без родителей, поэтому понимаю. 

— Я считал, что не стану таким, как мой отец, а теперь осознаю, что повторяю его ошибки. У меня нет опыта долговременных отношений и брака тем более. Мне казалось, главное, защитить тебя, уберечь, и остальное неважно, даже если лишусь твоего общества. А теперь понимаю, насколько обидел тебя.

— Думаешь, дело в обидах? На что мне обижаться? На то, какой ты есть? Я приняла и следовала той роли, которую ты мне выделил, молчала, поддерживала тебя, держала лицо за нас обоих, но больше не могу и не хочу. Мне стоит радоваться, что обстоятельства сложились так, что продемонстрировали сразу острые углы брака с тобой, — покачала головой, вновь опуская взгляд. Кажется, весь наш брак состоит из острых углов. — Понимаешь, у меня уже есть отец, который говорит, что мне делать.

— Я могу им стать. 

— Ты сам в это веришь, Адам? 

— Дай нашим отношениям шанс, я смогу убедить тебя.

Медленно выдохнув, я вновь подняла взгляд и смогла только кивнуть. Быть может, совершаю ошибку и потом станет ещё больнее, но, глядя в его полные решимости глаза, сама хочу верить в то, что мы сможем достигнуть счастья. 

— Спасибо, — Адам расплылся в улыбке облегчения, напряжённые плечи расслабились.

— В академию. Хорошо, отвези. 

Адам потянулся ко мне через стол и сжал мою руку. Горячее прикосновение пронеслось волной мурашек по телу. Он продолжал улыбаться. 

— Отлично. 

Я вновь опустила голову. Лицо почему-то горело, и хотелось улыбнуться в ответ, просто так, потому что он счастлив. Не думала, что моё согласие настолько его обрадует.

Глава 29

/Адам/

Всю дорогу до академии Элиза сидела с прямой спиной и смотрела в окно. Попытки заговорить наталкивались на односложные ответы, либо неопределённое хмыканье. И это не демонстративное игнорирование, ей будто действительно было всё равно. А я больше не мог поддеть её за молчание. Путь к возвращению жены проходил по тонкому льду остатков её веры в меня, который мог треснуть от любого неверного действия или слова.