Строптивая жена драконьего военачальника

Так что вполне себе ничего, если меня вдруг запрут на неопределённый срок. По крайней мере, оставаясь здесь, я не была уверена в скорейшем освобождении. 

В самый первый раз после стандартной процедуры допроса мне пришлось прождать Рамси три часа в полнейшей неизвестности. Интересно, что он придумает на этот раз? Наверняка после выступления Джослин он невероятно зол. Если сорвётся на мне, буду считать это маленькой победой. 

Служители управления оставили меня одну, и я почти привычно отправилась в гостиную, отыскала подходящую книгу и, удобно расположившись в кресле, принялась читать.

Не скажу, что это успокаивало, к тому же из-за блокировки магии кружилась голова, но надо же как-то бесить врагов. 

Рамси-старший появился через час. Какой-то нетипично растрёпанный, даже взбешённым. И неудивительно: в страну вернулся призрак прошлой императорской власти. Многие ещё помнили времена правления династии Андервудов, но не успели приспособиться к совету. 

— Элиза, вы здесь, — хмыкнул он, вперив в меня потемневший от гнева взгляд, и захлопнул за собой дверь.

 

Я невольно вздрогнула от грохота, чуть не выронив из рук книгу. Всё же волновалась, пусть и старалась этого не показывать. Рамси не из тех, кто играет честно, благородство не про него. Впрочем, наверное, это естественно для хорошего политика. Но ужасно для военного. Ещё и поэтому часть армии поддерживает снискавших уважение военачальников, а не плетущих интриги членов совета. 

— Вы же меня вызвали, — дёрнула я плечом, откладывая книгу на столик.

— Ещё раз здравствуйте, мистер Рамси. С чем связан новый вызов? С нашего утреннего разговора ничего не изменилось. 

— Игры кончились, Элиза. Ваш муж ведёт Андервуд к столице. Улицы города обратятся реками крови драконов. Этого вы хотите?

— Я хочу мира, — качнула головой. 

— А ваш муж хочет войны, — припечатал он, стремительно приблизившись.

Уперев руки в столешницу, он навис надо мной. Крылья носа мужчины трепетали от учащённого дыхания.

В глубине глаз мелькали коричневатые всполохи магии. Генри принадлежал стихии земли и был мне омерзителен, как личность, потому его давящий аромат почти вызывал тошноту. 

— Вы так уверенно говорите за Адама, уже с ним общались? — предположила я, склонив голову к плечу. — Как у него дела? 

Обычно так и проходили наши разговоры: Генри пытался добиться информации, получал уколы и сарказм с моей стороны, и мы расставались.